Лавкрафт. Я – Провиденс. Книга 2 - С. Т. Джоши

выпала возможность лицезреть неспокойное политическое состояние Германии и постоянные пререкания между различными группировками мнимых патриотов в мрачной форме. Из всех самозваных лидеров, по всей видимости, только Гитлер сумел не растерять сплоченных и полных энтузиазма последователей, и – несмотря на отсутствие глубинного понимания общества – с помощью харизмы и силы воли ему удается очаровывать, одурманивать и гипнотизировать целые толпы юных „нацистов“, полных слепого почтения и подчинения. У него нет никакой четкой и основательной программы экономического преобразования Германии, так что он со всем драматизмом играет на военных эмоциях и чувстве национальной гордости молодежи, призывая свергнуть ограничительные нормы Версальского договора и заявить о силе и превосходстве немецкого народа…

Кажется, полчища его последователей даже не обращают внимания на отсутствие у Гитлера конкретных целей. Как раз во время моего пребывания ему предстояло выступить с речью о Висбадене, и в Курпарк еще за два часа до начала мероприятия набилась огромная толпа людей с мрачными, чуть ли не траурными лицами. Поразительный контраст с оживленными или просто апатичными группами избирателей в Америке. Когда лидер наконец появился, подняв правую руку в принятом фашистском приветствии, толпа трижды крикнула „Хайль!“, после чего погрузилась в напряженную тишину – ни аплодисментов, ни выкриков, ни шепотов. Суть его выступления сводилась к знаменитой фразе Катона „Карфаген должен быть разрушен“, хотя трудно было понять, о каком именно Карфагене, реальном или метафорическом, говорил „Красавчик Адольф“».

В этом отрывке личные впечатления Сони смешаны с мнением самого Лавкрафта, ведь именно он, как мы увидим позже, недооценил Гитлера, беспечно приписав тому «отсутствие истинного понимания общества».

В самом конце 1932 года Лавкрафт предпринял поездку, впоследствии ставшую еще одной традицией: проводить неделю после Рождества в Нью-Йорке с Лонгами. Естественно, само Рождество он отметил с Энни в Провиденсе, но уже на следующий день сел на автобус до Нью-Йорка и прибыл на 97-ю Западную улицу, 230, где оставался семь или восемь дней. Лавмэн и Кирк были потрясены, встретив Лавкрафта, а вот Мортон отсутствовал в музее больше недели и не успел повидаться с Говардом. Двадцать седьмого декабря Лавкрафт и Лонг посмотрели «модернистскую ерунду»95 в Музее американского искусства Уитни, затем вернулись домой, где их ждала колоссальных размеров индейка, приготовленная миссис Лонг. Потом Лавкрафт в одиночку пошел в гости к Лавмэну, переехавшему в новую квартиру на Миддаг-стрит, 17, в Бруклине, повозился с его радиоприемником (купленным, вероятно, взамен того, что в 1925 году украли из бруклинской квартиры Лавкрафта) и с восторгом обнаружил мексиканскую радиостанцию с вещанием на испанском.

В пятницу тридцатого декабря встреча «банды» прошла у Лонгов, однако пришли только Уондри, Лидс, Лавмэн и Патрик Макграт, друг Лавмэна. На следующий день Лавкрафт встретился с Лавмэном и Ричардом Илаем Морсом, а второго января вместе с Лонгом сходил в Музей современного искусства посмотреть на картину «Мать Уистлера» – «превосходный образец сдержанного, но впечатляющего искусства»96.

В начале 1933 года Лавкрафт занимался более интересной по сравнению с обычными заказами редакторской работой. За прозу взялся Роберт Х. Барлоу, который подавал большие надежды, несмотря на юный возраст – ему едва исполнилось пятнадцать. В феврале Лавкрафт оценил три произведения Барлоу, включая «Как убили чудовище» (такое название, как становится ясно из рукописи, предложил сам Говард):

«Я с огромным интересом прочитал ваши рассказы и нашел их достойными и многообещающими. Вы хорошо понимаете, что собой представляет драматическая сцена, и, похоже, неплохо чувствуете нюансы стиля. Конечно, на данный момент в вашей работе есть немало типичных для новичка ошибок, но это вполне ожидаемо. Я твердо уверен, что вы движетесь в правильном направлении… В „Как убили чудовище“ я взял на себя смелость и изменил многие слова, чтобы добиться полноценного эффекта поэтической прозы в духе Дансени, к которому вы, очевидно, стремитесь… Внося изменения в некоторые части текста, я старался сделать его более гладким и ритмичным, как того требует выбранный вами стиль»97.

Лавкрафт советовал ему отправить вычитанные рассказы в какой-нибудь журнал НАЛП, однако Барлоу, вероятно, не прислушался. Правда, приблизительно в то время в любительской прессе вышло самое первое произведение Барлоу «Глаза Бога» (Sea Gull, май 1933), победившее в конкурсе рассказов НАЛП.

К марту 1933 года Барлоу начал показывать Лавкрафту наброски «Анналов джиннов», хотя в это произведение Говард, судя по всему, почти не вносил правок. Подходящее издание для публикации этого цикла появилось только осенью, когда стали выпускать Fantasy Fan. Журнал продержался восемнадцать месяцев, и на протяжении этого времени рассказы из цикла с перерывами появлялись в его номерах: девять пронумерованных эпизодов выходили в октябре, ноябре и декабре 1933 года, январе, феврале, мае, июне и августе 1934 года, а затем в феврале 1935 года. Десятый эпизод нашелся в одном из номеров Phantagraph, так что, возможно, были и другие публикации.

Стоит обратить внимание на четвертый эпизод «Анналов» под заголовком «Священная птица», поскольку именно отсюда взяты детали для рассказа «Сокровищница зверя-чародея», с которым Лавкрафт значительно помог Барлоу. Он стал чем-то вроде продолжения эпизода из «Анналов», так как подхватывает упоминание Священной птицы, да и действие здесь происходит в стране под названием Уллатия (в «Священной птице» – Улатия). Таким образом, создается впечатление, что «Сокровищница зверя-чародея» задумывалась как один из эпизодов «Анналов джиннов», который Барлоу почему-то не отправил в Fantasy Fan. При этом в верхней части рукописи есть пометка – «единственный экземпляр, кроме одного у изд[ателя]», а значит, эту работу он все-таки кому-то послал (скорее всего, в какой-нибудь фанатский журнал). Если рассказ и был где-то опубликован, то мне не удалось обнаружить это издание. Барлоу датировал рукопись сентябрем 1933 года, однако Лавкрафт получил ее только в письме за декабрь. Вот его подробный анализ рассказа:

«Ваша новая история получилась очень красочной и интересной, и я осмелился внести несколько правок в формулировки, ритм и промежуточные модуляции, которые, пожалуй, сделают ее более оживленной и приближенной к идеалу Дансени… Если к чему придираться, так это к нехватке лаконичности и единства – в том смысле, что текст кажется не связным рассказом об одном событии, а скорее набором заметок, где сначала сообщается о причине, по которой Ялден отправился в путь, а затем само путешествие описывается так, что не видно никакой связи с той самой причиной. В образцовом рассказе внимание должно быть сосредоточено на одной идее, например на самом путешествии, а причину следует объяснить как можно более кратко. Для более сложного и распространенного повествования подойдет повесть или плутовской роман. И все