Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

«Кресло очень старое, что, если начать извиваться? Может, не выдержит? Надо сказать Климову. Только бы псих отошел…»

– …И вот этому я уже не могу найти никакого объяснения. Как человек науки и техники, я просто решил закрыть глаза. Как закрывают на все чудные, так сказать, до поры до времени феномены. Этот интерфейс позволяет мне видеть сына.

– Да вы совершенно, абсолютно, бесконечно сумасшедший. Это такой же бред, как и черная аркада или черный, блин, картридж.

– Да какой же сумасшедший, вот, смотрите… – Петр подтащил кресло с Климовым к монитору и торжественно нажал на пару клавиш. Экран заполнил белый шум, сквозь который обрисовался контур чего-то похожего на искаженную голову. Изображение дрожало.

– С каждым разом все лучше, – пояснил Петр.

– Это паразитный шум, трансляция с чьей-то камеры, блин, какой бред! – Климов уже просто орал. – Еще не поздно…

– Так я докажу! – обрадовался Петр. – Смотрите. – С этими словами он достал микрофон, одновременно похожий на огромный венчик и на прическу Саши, и прошептал в него: – Коля? Коленька? Ты там?

Нечеткий контур на экране дернулся, голова словно бы кивнула, и изображение тут же пропало.

– Вы видели? Видели? Еще несколько лет, и мы сможем общаться, а там дальше, глядишь, и… Это же такое будет открытие! Я так много ему должен сказать. – Петр вдруг обессиленно опустился на стул и зарыдал. – Боже, мне так стыдно… Но как иначе? Мне так больно быть одному.

– Вы псих, сумасшедший идиот, – бормотал Климов. – Это случайный контур среди белого шума, это же просто…

– Я хочу воды, – громко сказала Саша.

– Ох, да, конечно, извините, – засуетился Петр. – Вы же после препарата, представляю, какая жажда… Я сейчас, сейчас. – С этими словами он нажал на несколько клавиш – контур исчез, открылся экран с кодом – и выбежал из комнаты, на ходу вытирая слезы.

– Саша, он точно психопат. Знаешь, на чем все это написано? – Климов смотрел на монитор. – Это, блин, «Бейсик»! Не «Вижл», обычный «Ку-бейсик» – тут миллионы строк кода. Это не может работать даже в теории. Чтобы обращаться ко всей этой груде устройств и интерфейсов, нужен, не знаю, язык ассемблера…

– Климов, слушай внимательно, я сейчас попробую сломать кресло, а ты… – Саша не успела договорить, в комнату вернулся Петр со стаканом и каким-то сложным медицинским прибором в руках, напоминающим одновременно стетоскоп и ножницы.

– Это для невролиза, – пояснил Петр, поднося Саше ко рту стакан. – Я подключу вашего друга к системе…

– Что? – не поняла Саша. – Подключите к системе?

– Да-да, как остальных. Сейчас покажу, сразу поймете, – закивал Петр, метнулся к стене и открыл один из стоящих там ящиков.

Внутри лежал ссохшийся человечек – возможно, подросток. В тусклом свете сложно было что-то разглядеть, но казалось, что к его телу и голове через дырки в ящике идут провода и трубки.

– Он не страдает, не волнуйтесь. Он мертвый, по сути, – успокоил Сашу Петр. – Работают только несколько участков. Это знаете, как соленоиды, катушки индуктивности в белом веществе. Нервные волокна вроде сердечников, а миелиновая оболочка, так сказать, обмотка. А остальное я все выключил. Капельницами поддерживаю функ…

– Это что такое? – Саша чуть не задохнулась.

– Саша, – простонал Климов. – Этот шизоид делает интерфейс из плоти. Он подключает железо к головам этих…

– Верно! – подхватил обрадованный Петр. – Как раз к зрительным и затылочным долям. Там у геймеров и образовались нужные связи. И вот с их помощью…

Саша не могла проверить в реальность происходящего: обоссанный кошками подъезд, щебечут птицы, в соседней квартире сидит у телевизора старушка, диван затянут в целлофан – чтобы бедовые внучата не попортили, на полках коллекция куколок из соломы, а за покрытой яичными лотками стеной безумец мастерит интерфейс из плоти.

– Не понимаю… как это, что… – У Саши плыло перед глазами.

– Саша, он же проверял нас на «Бомбермене»! – Крик Климова вернул Сашу в реальность. – Вот почему он не любит позеров и тех, кто шпилит в мыльное кинцо! У них не сформировались связи – в новых играх мало условностей, все объекты как настоящие. Он таких не может подключать! А мы с тобой… Он же специально идею подкинул. И адрес этот стопудово он сам прислал. Он же, блин, как на рыбалку на фестивали ходит.

– Точно! Я и прислал, да. – Петр радовался как ребенок. – Вы понимаете. Тут только настоящие геймеры старой закалки. – Он с гордостью обвел рукой ящики. – Некоторые уже почти двадцать лет работают.

Потом он повернулся и шагнул к креслу.

– Будет больно, – извиняющимся голосом сказал он и принялся расстегивать Климову пуговицы на рубашке.

– Отвали от него! – завизжала Саша и начала неистово дергаться, пытаясь расшатать ветхое кресло.

– Простите, простите, – твердил Петр, залезая под стол и с трудом вытаскивая оттуда похожий на гроб короб. – Хорошо, что вы, так сказать, низенький. Я когда их заказывал, еще и не думал, что взрослые так много играть станут и тоже сгодятся. Черт его знает, что мне с вашей подругой делать. Ноги разве что ампутировать, у меня тут есть для этого…

– Саша, – Климов всхлипнул. – Сашенька.

– Климов, я сейчас, сейчас! – закричала Саша и увеличила амплитуду движения.

Петр тем временем обрил машинкой висок Климова, вогнал туда толстую иглу, включил что-то жужжащее.

– Саша, – голос Климова стал тише. – Зуб мой, тусовочный зуб…

Саша дергалась и кричала с такой яростью, что у нее опять закружилась голова.

– Я не на тусовке его… Это я дома случайно кружкой себе заехал. Я вообще и не хожу на вечеринки, мне не с кем… – Климов застонал и умолк. Петр возился в его голове, как механик во внутренностях автомобиля. – А ты сказала, что я со сколом милый, ну я и решил… пусть остается… Лишь бы ты… Я бы их все себе… переломал, чтобы… – Щелкнули хирургические ножницы, и Климов замолчал теперь уже навсегда.

Саша обернулась: в голубоватом свете монитора рана на виске Климова выглядела как жерло вулкана с подтекающей пиксельной лавой – словно на горном уровне старой приставочной игры.

– Вот и все, теперь подключаем, уже ему не больно, так сказать, уже ему и никак, – суетился над телом Петр.

Саша перестала извиваться. Все вдруг стало ей кристально понятно – и отчего едкий Климов всегда был с ней так мил, и почему соглашался помогать ей в авантюрах, и то, как он смотрел на нее, и даже то… У Саши перехватило дыхание – она опять потеряла человека, который был с ней – с «одуваном», «микрофоном» и «доской» – на одной волне.

Петр уже упаковывал Климова в коробку и скреплял стяжкой пучки