Отпусти - это всего лишь слово - Сан Тери

- Саня, выпрямись, ты меня раздавишь, - просипел я, пытаясь выкрутиться рыбкой. Выкрутился, поймал этого идиота, за уши, поцеловал.

- Не хочешь трахаться, так и скажи, и... - Сашка окаменел, а я убился головой об его плечо. 

- Саня, - взвыл я, блядь, ну пиздани меня сам, пришиби нахер, всё блядь язык себе пойду отрежу 

Санька покачал головой, взял меня за затылок и заткнул мой рот собой, потом потянул наверх, одновременно спускаясь губами вниз. 

   Мамочка, папочка, если вы у меня когда нибудь были, родите меня обратно.

От Сашкиных поцелуев перед глазами кружились звёздочки. Блядь с грецкий орех велечиной. 

Меня выбросило в такую агонию чужого жара, что, кажется, я даже начал молиться, потому что я никогда не думал, что от человека можно умирать так.

   Когда легчайшее прикосновение чутких пальцев, прошивает насквозь, пронзает до самого основания позвоночника. Господи, я знаю, что я был плохим мальчиком, что я пил, курил и трахаюсь с другим мальчиком, но боже...Если ты не в состоянии сделать так, что бы он меня трахнул, отвееернииииииись пожалуйста. 

Походу, я реально начал всхлипывать

Сашка трепетно держал в ладонях мою ступню и бережно выцеловывал каждый поджимающийся от щекотки палец, ласково водил подушечками, а я блядь кончал от одной мысли, что он твою мать делает со мной.Из члена смазка не выделялась, лилась вёдрами. А этот скот привязал мои руки к спинке кровати собственной футболкой и продолжал издеваться. 

Смерти моей, хочет бля. 

- Саня, я сейчас орать буду! - я уже просто тихо хрипел, у меня член прыгал и рвался за его пальцами как озверевший голодный тигр за увёртливой сцуко антилопой, пытаясь поймать прикосновение.

   Бля я никогда не думал, что можно довести человека до такого состояния, что бы он был способен думать исключительно хуем. Мой хуй как радар реагировал на Санькины движения и плакал, требуя, чтобы Санька вспомнил о его существовании, приласкал, и мы не гордые, мы абсолютно бля уже не гордые, но если он сейчас что нибудь не сделает, не знаю, реально завою бля, собственный хуй зубами отгрызу. 

Всё буду орать. И похеру мне на его родителей. Нельзя так издеваться. 

- Мммифффф

Сашка чутко уловив моё желание закрыл рот поцелуем, лёг сверху и я кончил просто от того что наши тела соприкоснулись, в бесконечном движении. Всё бля. Ему не жить. 

- Рррраааазззвяжи руки скот, и я тебя ттрахнууу!!! - сообщил я и понял, что у меня по прежнему стоит, стоит и падать не собирается.

Всё спасите меня, кто нибудь. Юля, Юля не спи, блядь, меня тут мучают!!!! Ты хотела посмотреть яой, приди и смотри. Только учти это не яой, это извращение, потому что настоящие яойные мальчики любят друг друга в разные яойные места, а твой сволота братец надо мной издеваааааааеееее ааааа. Нет Юля, вот в ближайшие ещё минут десять можешь не приходить. Вообще не приходи! Всё! Свободна на сегодняяаа, мамаааа дорогааааая бляяяя аааа 

- Саааааняяяя, твою мать, пожалуйста! - Сан крепко держал меня за бёдра, садируя головку губами. 

- Пожалуйста! О боже, пожалуйста! Да!

   Я рвался ему навстречу, рыдая от сладкого острого, тянущего спазма в поджимающихся яйцах.

   - Бляяяя, ну трахнммммммфффффф

Сашка выпрямился и зажал мне ладонью рот, потому что я реально начал орать. Посмотрел абсолютно пьяным взглядом. 

Садист, Мазохист, твою мать, сволочь. 

Не знаю, как он держится, а я больше не могу.

   Я рванулся и забился стоном, потому что Сан вогнал в меня пальцы, резко безжалостно, задвигал и я задвигался на нём, тихо ненавидя его в душе, за то, что он не понимает, что это не просто секс, хочу я не секса, блядь, не его пальцы, его твою мать. Я хочу ощутить его. Быть заполненным им.

Футболка треснула, а потом разлетелась сорванная Сашкиной рукой, и я вцепился в его каменный член, впиваясь в него как подыхающая от жажды пиявка, прокатываясь вместе с ним по кровати, сталкиваясь, тихо матерясь, всхлипывая. Я даже не знаю, как очутился вниз головой вбирая Сашку ртом. 

Мы слишком неудобные друг для друга, но мы единственно существующий вариант из всех любых других возможных вариаций, не будет никогда ничего более идеального, попадающего, подходящего под меня, настолько чётко, слаженно, уверенно. Мы песня Сашка. Мы с тобой песня. Давай споём друг друга 

Сашка всхлипнул, забился подо мной, и я глотал его сперму, как ребёнок, молоко любимой матери ... Пошлое сравнение, да. Но вот настолько я его любил, и не было для меня в этом, ничего неправильного, грязного, омерзительного или запретного. Это было очень трепетно. Важно. И нельзя это передать словами, можно только пережить, а вот словами нельзя.

   Нет таких слов, не существует их. Обидно, правда?

You're my obsession

My fetish, my religion

My confusion, my obsession

   Кто назвал любовь грехом? Разве можно назвать грехом любовь? 

Я расслабленно лежал на Сашкиных коленях, откинувшись затылком на его грудь, а он целовал мои волосы и ресницы, и слизывал капельки самого себя с моего лица. 

Я понял, что завидую женщинам. Завидую им, по доброму, по настоящему, но завидую, потому что во мне, на мне, на моём языке были тысячи маленьких Сашек. Я бы так хотел иметь возможность быть настоящей женщиной, женщиной, которая сможет подарить ему ребёнка. Я хочу выйти за него замуж, хочу, что мы с ним были всегда, хочу, что бы у нас была семья, настоящая семья. 

Глупые мысли. Вот надо же лезет всякая ерунда в голову в такой момент. 

У нас была семья. Были мои родители, которых я простил, были его родители которых я любил, была наша Юлька, которую, мы все обожали . Мы были. 

Я впервые понял, что такое по настоящему быть. Быть живым, счастливым в каждой секунде своего естества. 

- Что с тобой, Ники? - ласково шепнул Сашка. А я лежал на нём, раскинув руки, а затем, прикрыв глаза, тихо запел.

- Ты моё наваждение, моя религия, только ты, только ты. Ты только ты. 

И развернулся к нему.

   - Это будет наша песня Сан. Твоя и моя. 

- Я для тебя спою тысячи песен, Ники, - нежно шепнул Сашка сияя глазами. 

- Это особенная, - ответил я, проводя пальцем по его щеке. Она вот здесь.

   Я положил ладонь на его грудь.

   - Чувствуешь?

- Только ты, только ты! - тихонько прошептал Сашка. - Чувствую. 

Мы сидели на смятых простынях, в хрупком мирке нашей кровати. Это было очередное НАШЕ мгновение. Я знал, пройдут года. Но оно, как и десятки, точно так же как и множество других НАШИХ мгновений, не будет забыто или разрушено. Никогда.