Гибель Богов. (трилогия) - Ник Перумов

И Падший Маг стал рассказывать:

«Давным-давно, когда Маги нашего Поколения ещё проходили суровое Ученичество, нам всем впервые было рассказано о Неназываемом. Что это такое или кто это такой, наставники не говорили, вообще крайне неохотно касаясь в своих речах этой темы. Молодые волшебники усвоили лишь, что где-то за пределами Хаоса и Упорядоченного, в невообразимой дали от границ нашей Мировой Сферы, за непредставимым никакими чувствами и неописуемым никакими словами или понятиями барьером лежит Ничто. А в этом Ничто тем не менее существует Нечто».

«Ничего не понимаю, – пробормотал Хрофт. – Если в Ничто есть Нечто, ничто уже тем самым не ничто!»

«Хаос и Упорядоченное, при всей их внешней несхожести, в основах своих тем не менее довольно близки, – продолжал тем временем Ракот, бросив ещё один досадливый взгляд на Отца Дружин – Восставший не любил, когда его прерывали или ставили его слова под сомнение. – И тут и там есть материя, косное вещество, есть свет, есть движение, и тут и там существуют многообразные магические силы; а Ничто оттого так и называется, что там ничего этого нет. Нет, и всё тут. Существу из нашего Мира невозможно уцелеть, оказавшись там.

И вот в этих-то краях, если их только можно так назвать, и обитает Неназываемый. Древние пытались понять, что же он такое; не слишком преуспели, но кое-что разузнали: известно, что он разумен, известно, что он невероятно, неописуемо могуч и что его терзает вечный голод. Само собой разумеется, голод не в нашем понимании; подобно существам из областей Хаоса, способным пожирать ткань нашего Мира, Мира Упорядоченного, Неназываемый поглощает составляющие Реальности и всего прочего, так что, если уж он дорвётся до лакомой чужеродной материи, его не остановить никаким силами – с каждой поглощённой частицей вещества мощь его возрастает, подобно обитателям Хаоса…»

Ракот страшно заинтересовался всем этим ещё в те давно ушедшие времена нашей молодости; непредставимое Ничто и его таинственный обитатель завладели его воображением. Много веков спустя, став Повелителем Тьмы, обретя ключи от заветных кладовых силы и знания, которые он мнил неисчерпаемыми, Ракот вернулся к старому своему увлечению, уже тогда смутно прикидывая, нельзя ли использовать это в своих интересах. Его мечтой тогда было найти способ натравить Неназываемого на Обетованное; однако таковой не сыскался, к великому сожалению Падшего Мага. Тем не менее он упорно продолжал свои изыскания, осторожно исследуя природу разделяющих Пространство барьеров. Довольно скоро выяснилось, что здесь Творец постарался на славу; мощь этих преград многократно превышала даже всем известную крепость заслонов против натиска Хаоса. Однако даже Творцу не удалось обойти великий закон – чем твёрже предмет, тем он более хрупок. Неутомимый Ракот понял, что, объединив магические силы духов межзвёздной Тьмы и похитив часть бесцельно растрачиваемой энергии Света, можно создать нечто вроде исполинского тарана, способного на краткий миг пробить брешь в этих преградах…

После всего этого Ракоту и удалось сплести удивительное заклятье, которое любой Маг смело отнёс бы к разряду Величайших и Тайных. На самый чёрный день припас он это заклинание, поклявшись, что, если ему будет грозить неизбежный и бесславный конец, он воспользуется своим тайным оружием и, угрожая им победителям, заставит фортуну вновь обернуться к нему лицом.

Однако в самый последний момент, когда пали все его твердыни, рассеялись армии, погибли или оказались в плену вернейшие соратники и рати Молодых Богов ворвались в его цитадель, – Ракот дрогнул. Он не сомневался в знаниях, добытых тяжким трудом, он верил, что, произнеся роковые слова, обречёт на уничтожение весь Мир со всеми его обитателями, – но внезапно понял, что не в силах совершить это поистине чудовищное деяние. Он замешкался, нежданно-негаданно вспомнив о мириадах живых существ, даже не подозревавших о жестокой войне, гремевшей в пределах Мировой Сферы. Мысль эта оказалась крайне неожиданна для него – раньше все создания, разумные или нет, служили ему лишь бездушными орудиями, и он без сожаления мог отправить на верную смерть сотни и тысячи, если, к примеру, этого требовала военная необходимость… Но тогда он промедлил, потерял драгоценные секунды, и гвардия Молодых Богов – Крылатые Гиганты, Стражи Обетованного – сумела окружить его и пленить.

Однако всё имеет свой конец, настал предел и казавшимся нескончаемыми мукам заключения. Пришло освобождение, пришло неожиданно, и когда Ракот осознал, что он вновь имеет тело и тюрьма его обратилась во прах… он, наверное, на время потерял рассудок от радости. Поэтому, поняв, что на них движется верная смерть в образе Меча Мерлина, он окончательно обезумел, в сознании рухнули последние сдерживающие барьеры, и он произнёс чёрные слова проклятия всему Сущему.

«Не то это всё, – поморщился тогда Старый Хрофт. – Говорить надо о том, что держало Неназываемого вне наших пределов…»

Тут волшебники и Старый Бог перешли на столь специальный язык Высшей Магии, что даже Хаген, отнюдь не считавший себя профаном в колдовстве, перестал что-либо понимать. Там, на этих Границах, творились вещи воистину неподвластные людскому разумению. Там сходило с ума само Время, там погибали равно и Тьма и Свет, ничто, никакая сила не могла пробить эти барьеры, чтобы какое-то тело из нашего Мира вышло за их пределы. С помощью Читающего, хранившего в своих Эфирных Шарах летопись колдовских деяний всех минувших эпох, были вызваны старые заклятья Познания, посланные Ракотом в дальний путь из Тёмной цитадели к самым пределам Сущего, пробившиеся сквозь Мир и сквозь Хаос и вернувшиеся назад…

Совет длился долго.

«Мерлин, конечно, если ещё не понял, что случилось, то наверняка взволновался, – говорил Хедин. – И то же самое Молодые Боги. Проклятье, мне всегда нужно было заставить их действовать; если и Неназываемый их не расшевелит, мне останется только проползти на коленях весь путь от Хединсея до Обетованного и просить у них прощения!»

«А зачем тебе, чтобы они начали действовать раньше, чем мы сами будем готовы? – возражал ему Ракот. – Тьма давно залечила раны, силы её велики, как никогда, но всё это против Обетованного… боюсь, бессильно», – закончил он и криво ухмыльнулся.

«Мы забыли об Орлангуре и Демогоргоне, – напоминал Старый Хрофт. – Об этой паре никто ничего толком не знает. Откуда тебе ведомо, что они не в силах одолеть Неназываемого?»

«Да, Дух Познания сейчас был бы очень кстати, – чуть нервозно потирая руки, усмехнулся Хедин. – Он то появлялся сам чуть не каждый день – а тут вдруг исчез, когда началось самое интересное!..»