Лайла. Сквозь галактику за счастьем - Магда Макушева

оказалась заправлена, а на обжитость отсека указывали лишь питьевой контейнер у лежанки, активированная гало-панель, закрытый наглухо иллюминатор и приглушенный свет.

Я окинула помещение взглядом, вздохнула, сделала несколько шагов и села на мягкое сиденье в углу.

Что же, убегать поздно. Нужно просто подождать хозяина жилища и разрешить все сомнения, перестав мучиться вопросами, ответы на которые мне может дать только один единственный мужчина.

***

Я некоторое время гипнотизировала вход в каюту, ожидая, что вот-вот створки распахнутся и явят мне внушительную фигуру Грегора Шора, в какой-то момент слишком глубоко уйдя в размышления и переживания, пытаясь прокрутить в голове те слова, что хочу сказать.

Чтобы немного успокоиться и отвлечься, пришлось еле слышно напевать себе под нос одну из многочисленных сигойнских песен о деве, ночи, любви и разлуке.

Мы увидим с тобой, как звезды Падают прямо в руки. В эту лунную ночь...

Хм... Почему на ум пришла именно ЭТА песня?

Ощущение чьего-то внимательного взгляда с противоположной от входа стороны я почувствовала только тогда, когда услышала тихое шуршание и вздох.

Дернулась от неожиданности и резко повернула голову, вцепившись непослушными пальцами в сиденье.

Вот же... дура. Могла бы догадаться, что ниган Шор никуда отсюда не уходил, просто за звуконепроницаемыми стенами санитарного отсека я его не услышала.

Тирианец замер, рассматривая меня. Его украшенные рисунками руки, вытирающие голову, застыли на месте.

Мои глаза скользили по телу Грегора, не скрытому в этот момент вообще ничем.

Да уж, комбинезон, конечно, и до этого облеплял его крепкие ноги или широкие плечи, но все равно скрывал от меня очень...ОЧЕНЬ многое.

И рисунки на груди и животе, и очень темные маленькие соски, и тонкую талию, и подтянутый живот, по которому стекали капли воды, и...

Ой... Мать моя сигойна!

Голубоватые спирали и точки будто нарочно не спеша ползли под смуглой, ровной кожей тирианца вниз, до самого безволосого лобка.

Сердце заколотилось в горле. Твою же галактику. Глаза даже не знали, куда смотреть. Хотя нет, знали. И смотрели. Прямо туда, где вздымался красивый член. Он не был в покое, но и «боевую стойку» не принял, но и оттого, что я видела, сознание просто помутилось.

Захотелось даже губы облизнуть и глотнуть воды от эротичности увиденной картины.

Не вовремя накатила стыдливость, а вместе с ней и дурацкая неуверенность. Словно я воришка, застигнутая на месте преступления. Извращенка какая-то, караулящая по темным углам голых мужиков и теперь жадно их рассматривающая.

— Я... кажется... зря пришла... — промямлила, пытаясь подняться и как можно скорее ретироваться из ставшей почему-то слишком тесной для двоих каюты.

Сказала и... осталась сидеть на месте. Как околдованная. Как...

В голове настойчиво крутилось: “Да какая я, к космосу, “госпожа” для этого мужика? Вы вообще видели его, ВИДЕЛИ?”.

Грегор усмехнулся, тряхнул головой и продолжил медленно вытирать шею и плечи.

“А прикрыться не хочешь?” — захотелось проворчать мне.

“А зачем? Во сне ты все это прекрасно видела. И трогала. И...” — будто бы отвечал мне его прямой и чуть насмешливый взгляд.

— Ты все же пришла, моя неяри? — прогудел этот... бесстыдник.

— Меня пропустила твоя система распознавания.

Не оправдывайся перед ним, Лали. Просто... уходи.

И не смотри на его обнаженное тело с таким... интересом. Особенно на член, который ты, дорогая, уже успела увидеть во всех деталях.

— Знаю, — кивнул мужчина, словно специально продолжая медленно водить полотенцем по рукам. — Я настроил все так, чтобы ты входила ко мне без проблем в любое время.

Нормальный получается разговор. С одним небольшим нюансом: мой собеседник обнажен, и его этот факт абсолютно не беспокоит.

Шаг ко мне.

По позвоночнику рассы́пались мурашки. От резкого притока крови лицо нестерпимо запылало.

Я почти через силу опустила глаза.

— Может, оденешься? — не выдержала все же.

Слишком тяжелым и вязким казался окружающий воздух. Слишком отчетливо витало в нем что-то незримое и неизбежное.

— Этого ты хочешь, госпожа? — прозвучало тягуче и предвкушающе. Он играл со мной. Видел, как я на него реагирую. Знал, как меня смутить и выбить из равновесия.

И еще один шаг.

— Прекрати. Оденься. Давай поговорим. Или... нет... Я приду позже, — я худо-бедно взяла себя в руки и взглянула наглому гаду, который явно решил меня спровоцировать или деморализовать своим голым видом, в лицо.

Хотя... Он, похоже, ничего зазорного или особенного в своем внешнем виде не замечает. Что-то вроде: “Вот такой я во всей красе. Смотри на меня, смотри!”.

— И вообще, — продолжила я более громко и запальчиво. — Что это за заявление про неяри?

Этот мужчина. Он был способен взбудоражить по щелчку. Я не могла разговаривать с ним спокойно, мыслить трезво, вести себя благоразумно.

Теряла контроль и сбивалась с мыслей. Нарушала данные себе обещания.

Мои чувства к нему оказались острыми, пылкими, хаотичными и непредсказуемыми. Как сокрушающая все на своем пути стихия. Как ураган. Как затягивающий в свои глубины бездонный омут.

И новый шаг, когда дымный аромат тирианца уже проникает в ноздри, его жар ощущается на физическом уровне, а взгляд проникает в самое нутро, оседая тлеющими искрами в животе.

— Посмотри на меня, Лайла, — раздается почти приказ.

Что я говорила про “госпожу”, а?

Грегор отбросил полотенце и опустился перед моим сиденьем на колени, так, оказаться со мной одного роста.

Порыв зажмуриться я в себе погасила. И продолжала смотреть, изучая каждую черточку на его суровом мужественном лице. По меркам землян, да и в целом представителей Содружества, Грегора Шора нельзя назвать эталонным красавчиком. Даже просто привлекательным для большинства женщин я бы его не назвала.

Эта хмурая складка между густыми темными бровями. Шрам на щеке. Узоры на висках. Мощная шея с четким рисунком вен. Лысая голова. Небольшая щетина на резко очерченных, чуть впалых щеках.

Но есть в нем что-то такое... притягивающее взгляд. Загадочное. Неизведанное. Манящее.

Знаете, это как смотреть на живой огонь. Ты знаешь, что он опасен. Способен как согреть, так и спалить. Знаешь, но все равно тянешься.

Так странно...

По поверхности насыщенно-голубой радужки глаз тирианца лучиками расходились маленькие сверкающие молнии. Это выглядело странно и пугающе красиво. Словно небо в грозу, пусть я и не видела подобного природного явления никогда вживую.

— Я знаю, что ты чувствуешь, моя неяри, — мужчина вроде бы открывал рот, только мне чудилось, что его голос звучит прямо в моей голове. — И мы чувствуем то же самое.

— Мы