Варрэн-Лин: Узы Стаи - Юна Ариманта

спазма, что Динка его почти не узнавала. — Это я, твоя Динка, твоя Варрэн-Лин. Не бойся, я не отдам им тебя!

— Р-р-р, — в ответ не было ни одной разумной мысли, только рычание вырывалось из его приоткрытого рта. Да слюна текла тонкими струйками с уголков его губ, испаряясь в ревущем пламени.

— Динка уходи оттуда! — мысленный приказ Дайма в сочетании с громогласным ревом прокатился по телу мелкой дрожью.

— Динка, девочка моя, — Хоегард лег на землю, зажмурив глаза, и рвался в ее сознание.

Шторос, словно обезумевший, с воем метался, пытаясь прорваться сквозь стену огня и, отброшенный назад, возвращался снова и снова.

— Тирсвад… — Динка никого вокруг себя не видела и не слышала. Была только она и ее страдающий мужчина напротив. — Это я, Тирсвад. Ты не сделаешь мне ничего плохого!

Динка сделала шаг ему навстречу. Его била крупная дрожь. Морда еще больше сморщилась в мучительном оскале. Но он не бросился, а остался стоять, прожигая ее безумным взглядом.

— Я вылечу тебя! Я найду способ… Я никому тебя не отдам. Иди ко мне, любовь моя! — шептала она, делая в его сторону крошечные шаги.

— Агр-р-р-р, — взвыл Тирсвад и, спущенной стрелой, метнулся к Динке.

Должен быть выход

Но Динка тоже была, как натянутая тетива. Она прыгнула ему навстречу. Они столкнулись в воздухе и, сплетаясь в смертельном объятии, рухнули на землю и покатились по ней. Динка обхватила передними лапами его морду, не давая ему укусить, и прижалась своим лбом к его лбу между рогами.

— Приказываю, спи! — Динка ударила ему силой прямо между глаз и одновременно послала мысленный приказ такой громкий, какой только могла представить. И Тирсвад внезапно обмяк, закрыв глаза. В первое мгновение по телу Динки прокатился озноб, приподнимая шерсть дыбом. Она убила его! Она переборщила с силой и мгновенно убила его!

— Тирсвад! — вскричала она, выпуская его морду из своих когтей и отпрыгивая от него. Но с его губ по-прежнему с каждым выдохом срывались хлопья розовой пены. У Динки живот и грудь были все вымазаны в этой пене. А Тирсвад спал. Сначала он также мучительно скалился во сне, но постепенно сведенные мышцы расслаблялись, и морда его приобретала обычное расслабленное выражение.

— Тирсвад, милый мой, — Динка, заливаясь слезами, упала на него сверху, обнимая лапами и зарываясь мордой в шерсть на загривке. Во сне он снова был собой. Ее близкий, родной Тирсвад. Вот только к его запаху примешивался тошнотворный запах болезни… Она никуда не делась, лишь затаилась, как опасный хищник, подстерегающий очередную жертву.

На миг с облегчением прикрыв глаза, Динка не расслабилась полностью, и обостренный тревогой слух вмиг поднял ее на ноги вновь. Метнувшиеся было к ней сквозь опавший огонь варрэны застыли, остановленные ее раскатистым рыком.

— Не смейте приближаться к нему! — уже в уме зарычала, словно зверь, Динка, закрывая спящего Тирсвада своим телом и обводя взглядом оторопевших мужчин. — Я разорву глотку любому, кто сделает еще шаг!

— Динка, позволь только… — шагнул было Хоегард, не сводя с нее сияющих голубым огнем глаз.

— Назад! Я приказываю всем назад! — рявкнула Динка. Она не верила больше ни единому слову. Они собирались забрать у нее Тирсвада. Они, все трое, поверили Красному Вожаку и, не моргнув глазом, собирались обречь на смерть одного из своих, даже против ее, Динки, воли. Она повела головой, но не видела перед собой свою стаю — только врагов, от которых она будет защищать самое дорогое ей существо до последней капли крови.

Красные стояли в отдалении и с интересом наблюдали разворачивающееся на их глазах зрелище. Наверное, в их глазах Дайм, Шторос и Хоегард выглядели жалко, не умея совладать со своей женщиной даже втроем. Но Динке было плевать. Сейчас ей было плевать на всех, и она не задумываясь бросилась бы на любого, кто посмел бы к ней приблизится. Страх за жизнь Тирсвада и безумная ярость от того, что с ней не собирались считаться в таком важном решении бурлили в ее крови, воспламеняясь от малейшей искры.

— Динка-Динка, мы не тронем его. Успокойся, мы рядом с тобой. Мы твоя стая, — Хоегард все пытался и пытался достучаться до ее разума сквозь полыхающее там пламя.

— Уходи, Хоегард. Все уходите! — зарычала Динка. — Я никого не хочу видеть. Я буду с Тирсвадом, пока он не выздоровеет. И вы не приблизитесь к нему больше. Я не позволю.

Динка уловила отголосок приказа Дайма, но не поняла его смысла. Он опять обращался только к двоим, обходя ее стороной. Все трое попятились, не спуская с нее глаз. А она, убедившись, что они больше не угрожают ей, обессиленно опустилась на землю и обняв Тирсвада всеми четырьмя лапами притянула к себе его расслабленное тело. Спать хотелось невыносимо, и глаза слипались сами собой, но она не могла позволить себе этого. Поэтому даже с закрытыми глазами чутко прислушивалась к происходящему и тщательно анализировала все запахи, доносящиеся до нее. Все самцы ушли из зоны видимости, и лишь трое красных затаились где-то неподалеку, но не предпринимали ничего. Видимо, их оставили наблюдать за ней. Ждать, когда она потеряет бдительность и уснет…

Динка бессильно зарычала сама себе, борясь с усталостью.

Сколько уже она не спала? А не ела? Но голода не было, и при мысли о еде ее затошнило. Да и сна не было, сказывалось пережитое возбуждение. Только слабость, которой наливалась каждая мышца.

Тирсвад. Как ему помочь? Она должна придумать, иначе его убьют. Не чужие, так свои. Или погибнет сам от неизвестной болезни. Он уже больше эреше не может пить. Как долго он так продержится? Думай, Динка, думай… Должен же быть выход даже из такой ситуации! Придумали же они выход, когда их окружили руоги. Хотя и тогда казалось, что остается только достойно принять смерть. Но тогда у них был Шторос с его поврежденным резервом. Смешно… Они так мечтали, что в своем мире его смогут вылечить, а в итоге эта травма спасла им всем жизнь. Вылечить? Они же собирались вылечить Штороса!

Динка вскочила на лапы, распахивая глаза и безумно озираясь по сторонам. Рыжие соглядатаи тоже вскочили с земли и настороженно уставились на Динку.

— Хоегард! Хоегард! — мысленно закричала она, выискивая взглядом среди красных скал знакомую серо-коричневую фигуру.

— Позовите мне моего