Откровение - Юрий Никитин

Олег покачал головой:

— Идрис, гром тебя разрази... Но ты-то как здесь очутился?.. Томас, это хитрейший из шайтанов... хотя клянется, что не шайтан.

Идрис засмеялся, зубы были белые и ровные, как жемчуг. Томас невольно вспомнил доблестного Увейса.

— Ольг Богоборец, разве я не в раю?

— Ну в раю, — буркнул Олег.

— Разве рай не для праведников?

— Но ты-то при чем? — рассердился Олег. — Ты последний... последняя... кого можно пустить в джанну. А во что превратишь, понятно. Мы уже видели следы твоих безобразий.

Иблис отмахнулся:

— За ночь зарастет. Да и не столько уж потоптал травки... Ты-то как сюда попал? И этот отважный франк, на челе которого я вижу отмеченные рукой Аллаха знаки шахского достоинства.

Томас посопел, не зная, как отнестись к заявлению, что и Аллах признал его королем, на всякий случай грозно посверкал глазами, а меч со стуком воткнул перед собой в землю. Там охнуло, выступила кровь. Идрис довольно улыбнулся:

— Что вас сюда привело?

На лбу Олега сдвинулись тяжелые морщины, зеленые глаза тревожно потемнели. Томас видел, что калика напряжен как лев перед прыжком, слышит любой шорох, по запахам видит все на расстоянии полета стрелы.

— Нет, — сказал Олег негромко, — ты скажи сперва, как сюда попал ты. Только говори правду! Ты же знаешь, я смогу отличить ее от твоей брехни.

Идрис расхохотался:

— Главное — результат, не так ли? А кто как сюда попал, так уж важно?

Олег сказал еще напряженнее:

— Важно даже для меня. А уж для сэра Томаса — вдвойне. Он настоящий праведник, в отличие от меня. Но даже я тебя бы сбросил.

Глаза Идриса насмешливо блеснули:

— Рай — это место, где соблюдаются законы. И законы слова. Но если так уж хочешь знать, я упросил Израила... тогда он стоял на воротах, пропустить меня через зачарованный вход, посмотреть рай. Хоть чуть-чуть, пока Аллаха там не было. Все-таки друг, вместе с ним такое вытворяли, что у меня и в аду, не поверишь, вот такие мурашки вскакивали, когда вспоминал!.. Даже сейчас спина покраснела. Хошь покажу?

— Не надо, — отказался Олег, морщась. То ли спину покажет, то ли место пониже. — И неподкупный Израил впустил? Брешешь, не поверю.

Идрис со смиренной рожей развел руками:

— Придется поверить. Израил впустил. Правда, сперва взял слово, что быстро погляжу и тут же выйду. Дальше понятно?

Олег покачал головой, понял, а Томас сказал грозно:

— Клятвопреступник?

Идрис надменно усмехнулся:

— Я? Я счел бы позором нарушить слово. Спроси своего друга, нарушал я когда-либо? Я — великий воин, а не... Словом, быстро оглядел рай, вернулся и сказал, что ничего особенного. С каким облегчением он вздохнул, скотина! Тоже, видать, начал побаиваться, что останусь. Как ангелизм портит некогда гордых и честных героев! А когда я хотел уйти на землю, обнаружил, что забыл в раю обувь... Израил сам пихнул меня в спину: скорее убери, пока Всевышний не заметил. От его толчка я так и влетел в рай!.. Но в тот раз уже не давал слово вернуться. Кто упрекнет в вероломстве?

Томас присвистнул, а Олег поинтересовался:

— Измаилу здорово влетело?

Ухмылка на роже Идриса была гнусная:

— Бог милостив... Правда, потом пух и перья сгребали по всему раю граблями. Измаил до сих пор со мной не общается. Уж не знаю, почему. Перья ведь отросли ярче прежних! Да и работа теперь поинтереснее. То стоял дурак дураком на вратах, а теперь носится по всей земле, души выдирает... Ангелом смерти стал. А на вратах стоит другой здоровяк. Меня ненавидит люто, я к нему боюсь подходить за три полета стрелы. Тупой как те сапоги, которые носит.

Томас зло хмурился, золотой Ридван спас их от напавших ангелов, а Олег вдруг протянул задумчиво:

— А мне теперь кажется, что он не совсем тупой...

Взгляд зеленых глаз стал острее. Идрис поежился, спросил нервно:

— Ты что задумал? Ольг, мы с тобой не ссорились! Те мелкие проделки не счет. Ну, хочешь, я три одеяла притащу? Какого хочешь цвета?.. Лежать тебе, правда, некогда, но прихватишь с собой. Вот франк у тебя без дела, понесет... Его это даже украсит.

Олег огляделся по сторонам:

— Ты здесь и живешь?

— Конечно, — удивился Идрис. — Меня не выгоняют, ибо что один разрешил, не может отменить никто.

— Но ты отсюда не отлучаешься?

— Нет, конечно!

Томасу почудилось, что Идрис ответил слишком поспешно, а в глаза Олегу смотрел тоже чересчур честными глазами, просто лопаясь от святости. Олег помедлил, сказал в задумчивости:

— Выдохся... Жаль, уходит старая смена. Раньше был... ах, что говорить.

Он махнул рукой. Идрис обиделся:

— Это я выдохся?

— Прости, — сказал Олег. — Это я так. У всякого когда-то да наступает время, когда жаждешь покоя, зеленой травки, сладкого вина в кубке, что подносят услужливые отроки.

Он повернулся уходить, сделал знак Томасу. Рыцарь со стуком бросил меч в ножны, красивым движением забросил тяжелую перевязь за спину. Идрис смотрел исподлобья:

— Дурень ты, а еще Ольг Богоборец, прозванный Смотрящим! Если здесь пробыть хоть неделю, завоешь как шакал! А я похож на шакала?

Олег помедлил с ответом:

— Пока что... нет. Но как?

— Отыскал лазейку... Иногда выскальзываю побродить по свету. Полетать, поплавать...

— Своровать, побуянить, — подсказал Олег.

— Пусть и так. Но я не выдохся, понял? Ладно, я тебя вижу насквозь. Ты хочешь сам ускользнуть незамеченным, верно?

Олег заметил:

— Ты сохранил свою проницательность.

— Что да, то да, — согласился Идрис польщенно. — Так и быть, покажу. Но ты должен поклясться, что никому и никогда... И твой франк пусть поклянется. Меня выгнать отсюда не могут, зато не впустить...

Томас превратился в слух. Олег кивнул с усмешкой:

— Явно ты уже еще один лаз приметил. Я тебя знаю!

— Пойдем, — пригласил Идрис. — Но ты хоть скажешь, что такое важное сперли, что боитесь пройти мимо Ридвана?

Олег помялся, взглянул на Томаса, беспомощно развел руками:

— Прости, но это слишком... важное. Когда-нибудь узнаешь.

Глава 8

Лазейка вывела в сад который ничем не отличался от того, что остался по ту сторону. Калика оскорбительно пробурчал, что оба рая, то бишь сада, лишь отгороженные части старого Эдема. Этот тоже зовется Эдемом, только правила малость иные.

Томас сказал подозрительно и с язвительностью:

— Что-то лучше меня знаешь мой рай, моих святых, всех архангелов различаешь... Уж не надумал ли принять истинную веру?

— Не надумал, — коротко ответил Олег.

Томас хмыкнул, потом ощутил, как словно окатило холодной волной. Еще охотнее, чем о друге, вызнают о враге!

В стороне промелькнула быстрая тень, Олег успел увидеть только полупрозрачные крылья, а Томас ахнул: