Игры патриотов - Том Клэнси

Все террористы были уже подвергнуты обыску. Агенты ФБР зачитали им параграфы о их конституционных правах. На палубе появился принц в сопровождении многочисленной охраны. Он подошёл к группе сидевших на палубе террористов, постоял, разглядывая их, и отошёл в сторону, так и не вымолвив ни слова. Слова тут были не нужны.

— Мы закупорили все входы и выходы, — сказал десантник из группы спасения заложников. Четверо террористов — так говорит команда — прячутся на судне. Надо их найти и попытаться уговорить сдаться. Вряд ли это будет трудно, и у нас в запасе бездна времени.

— А если они откажутся, то как вы их будете выкуривать? — спросил Пауэрс.

— Мы ещё не решили, но прежде всего надо убрать отсюда всех гражданских. И мы предпочли бы, чтобы вы увели своих людей тоже. К морским пехотинцам это тоже относится, — обернулся он к капитану Петерсу. — И спасибо за помощь, капитан.

— Надеюсь, мы ничего не напортачили?

Пауэрс покачал головой.

— Вы действовали в соответствии с законом. А кроме того, у нас все необходимые улики налицо.

— О'кей, тогда мы возвращаемся в Аннаполис.

— Отлично. Там вас расспросят агенты ФБР.

— Сержант, распорядитесь.

— О'кей. Морская пехота, по коням! — рявкнул Брекенридж.

Две минуты спустя патрульный катер вышел в море. Дождь наконец прекратился, и небо прояснилось. Морские пехотинцы тут же вскарабкались на койки. А остальные набились в камбуз, где их ждал кофе.

— Денёк сегодня оказался долгим, — сказал Джексон, взглянув на часы. — Мне через несколько часов положено было бы быть в небе.

— Похоже, что мы выиграли этот раунд, — заметил капитан Петерс.

— Довольно дорогой ценой, — сказал Райан.

— Такое, сэр, всегда дорого обходится, — заключил, помолчав, Брекенридж.

Катер вдруг наддал, задрожав от работавших на полную мощь моторов. Джексон потянулся к телефонной трубке — спросить, в чём дело. Услышав ответ, он заулыбался во весь рот, но никому ничего не сказал.

Райан поднялся наверх. Ему не хотелось сидеть в помещении. Свежий ветер дул ему в лицо и, казалось, что обуревавшие его чувства и мысли наконец-то улягутся. Увидев забытые кем-то сигареты, он жадно закурил. Балтиморская гавань уже была еле видна, и катер шёл по направлению к Аннаполису, выжимая все свои тринадцать узлов. Дым от сигареты стремительно таял в воздухе. «Прав ли Брекенридж, остановив меня? — спросил он себя. — В одном-то он точно прав: убийцей мне быть не дано».

— Устали, Джек? — спросил принц. Джек и не заметил, когда он подошёл.

— Вроде бы должен, но не чувствую — верно, перевозбуждён.

— Ещё бы. Я, — тихо сказал принц, — хотел спросить их: почему? Когда я подошёл к ним, я хотел…

— Да-а, — Райан сделал последнюю затяжку и швырнул окурок за борт. — Вы могли бы спросить, но сомневаюсь, чтобы ответ их был вразумителен.

— Тогда как же нам решать эту проблему?

«Мою-то проблему мы уже решили, — подумал Джек. — Ни за мной, ни за моей семьёй они уже охотиться не будут. Но вы ведь, принц, ждёте не такого ответа, не так ли?»

— Я думаю, — сказал он, — все сводится к понятию справедливости. Если люди верят в справедливость общества, в котором живут, они не нарушают законов. Но фокус состоит в том, как сделать, чтобы они верили в это. Справедливость далеко не всегда легко даётся. У каждой проблемы есть своё решение, если только вы всерьёз его ищете. У вас там вполне хорошая система. Надо только, чтобы плюсы её распространялись на всех, и тогда люди уверуют в неё. Это трудно, но, думаю, это все же возможно. Рано или поздно, цивилизация все равно берет верх над варварством. Я, во всяком случае, на это надеюсь.

Принц Уэльский помолчал, потом произнёс:

— Джек, вы очень хороший человек.

— Вы — тоже, дружище. Поэтому мы и победим.

Вид был ужасный, но никто из присутствовавших чувства жалости не испытывал. Тело Джеффри Уоткинса ещё не остыло, а кровь ещё капала с потолка.

Когда фотограф кончил съёмку, один из детективов вынул из руки Уоткинса пистолет. Телевидение продолжало работать. В программе «Доброе утро, Британия» шли репортажи из Америки. Все террористы были уже в тюрьме.

«Вот это его, верно, и прикончило», — подумал Мюррей.

— Кретин, — сказал Оуинс. — У нас против него никаких существенных улик не было.

— Зато теперь есть, — сказал один из детективов. В руке у него было три листа бумаги. — Это, я вам скажу, то ещё письмо, — усмехнулся он и вложил листы в пластиковый конверт.

Сержант Боб Хайленд тоже был тут. Он лишь недавно начал понемногу ходить, нога его ещё была в гипсе, в руках — трость. Он молча смотрел на тело человека, из-за которого его дети едва не осиротели.

— Итак, Джимми, дело закрыто, — заметил Мюррей.

— Не совсем так, как мне этого хотелось бы, — ответил Оуинс.

— Но в данный момент мистер Уоткинс, полагаю, держит ответ перед более высоким судией.

Катер добрался до Аннаполиса через сорок минут. Райан удивился, что Мэри Замировски направила катер к больничному причалу. Она мастерски пришвартовалась, и все, кроме команды катера, выбрались на берег. Там их поджидали двое морских пехотинцев.

— Все в порядке, — доложил Брекенриджу сержант Каммингс.

— У нас тут миллион полицейских и прочих. Все пребывают в отличном настроении.

— Отлично. Вы свободны.

— Доктор Райан, — сказал Каммингс, — не пройдёте ли вы со мной. Нам надо поспешить, — и он пустился почти рысцой. Райан едва поспевал за ним — ноги не больно-то слушались его от усталости. Наконец они добрались до госпиталя.

— Минутку! — остановил их стоявший у входа агент ФБР и вытащил из-за пояса Райана пистолет. — Верну, когда будете уходить. Не возражаете?

— Прошу прощения, — смутился Джек.

— Ничего, ничего… Проходите.

В холле никого не было.

— А где же все? — спросил Джек Каммингса.

— Сэр, ваша жена сейчас в родильной палате, — обернулся тот, улыбаясь.

— Почему же мне никто не сказал? — встревожился Джек.

— Она просила не говорить, чтобы не волновать вас, сэр.

Через минуту они были уже на нужном этаже.

— Вот там, — ткнул Каммингс пальцем в дальний конец коридора.

Джек кинулся бегом. У дверей палаты его остановил санитар и направил в раздевалку — облачиться в больничный халат. От усталости и возбуждения у Джека дрожали руки, и тесёмки халата никак не завязывались. Наконец он кое-как справился с ними и вошёл в приёмный покой. Все друзья были в сборе. Он махнул им рукой и проследовал за санитаром в родильную.

— Давненько я этим делом не занимался, — услышал он голос врача.

— Я тоже. Последний раз — несколько лет тому назад, — ответила Кэти и снова сделала глубокий вдох, чтобы умерить боль, а потом прибавила:

— Вы ведь должны стараться внушить пациенту доверие к себе.

— Привет, милая, — схватил её руку Джек.

— Идёт как по расписанию, — заметил врач.

— Могло бы и чуть поскорей — не повредило бы, — сказала Кэти. — У тебя все в порядке?

Лицо её, мокрое от пота и измученное, было прекрасно.

— Всё кончено. Всё кончено, — сказал Джек. — Как ты?

— Воды отошли два часа тому назад, — сообщил врач. — Она вполне могла бы уже родить, если бы не ждала вашего появления. В общем, все в норме, — бодро заключил он, хотя на самом деле нервничал даже больше, чем роженица. — Вы готовы сделать ещё одно усилие? — спросил он Кэти.

— Да!

Кэти сжала руку Джека, закрыла глаза и напряглась изо всех сил.

— Показалась голова. Все прекрасно. Ещё чуть-чуть и все! — сказал врач.

И тут же раздался крик новорождённого. И это тоже, — подумал Джек, — голос свободы".

— Мальчик, — сказал жене и поцеловал её Джон Патрик Райан-старший.

Медсестра помогла врачу перерезать пуповину, затем запеленала ребёнка в белое одеяльце и отошла в сторону. Послед отошёл без особых усилий.

— Небольшие разрывы, — сообщил врач. — Сейчас введём обезболивающее и зашьём.

— Как он? — спросила, морщась от боли, Кэти.

— Все в порядке, — сказала сестра. — Ровно восемь фунтов, и все на своих местах. Лёгкие работают, и сердечко колотится отлично.

Джек взял свёрток в руки — маленький крикливый комок красной плоти с крохотной кнопкой вместо носа.

— Добро пожаловать, — тихо сказал он. — Я твой отец. — «И твой отец не убийца, — подумал он. — Это куда важнее, чем многие думают». Он прижал ребёнка к груди и побаюкал его с минуту, думая в это время, что Бог всё-таки есть на небесах.

— Хочешь посмотреть на сына? — спросил он Кэти.

— Боюсь, он испугается меня — я еле жива.

— Не бойся, — сказал Джек сыну. — Она у нас красавица. Как ты? — опять спросил он Кэти, передавая ей ребёнка.

— Только Салли мне не хватает, а так все хорошо.