Подлежит Удалению - Евгений Леган

в момент крик. Сердце содрогнулось. Ёкнуло не на шутку. Замерло. Всё, что мельком удалось уцепить – его. Прежде, чем полостью скрыться, отягощающий взгляд пал на неё. Внутри стало необычно тяжело, будто на плечи скинули мешок с мукой. Она не стала допытывать себя разбирая многочисленные теории. Ошибка или угрызение совести, не знал никто. Улепётывать пришлось на каблуках.

Глупо сейчас проводить параллели, однако мысли по поводу дурные гнетут. Тут и нож из-за пазухи возле горла гуляет. Обычное удушье никто не отменял. Да банально дать кулаком неудачно по голове – можно и вовсе потом не проснутся. Ситуаций целая гора. Одна хуже предыдущей. Можно бесконечно корить себя за невнимательность и трусость. Можно было бы и закричать. Попытаться спугнуть мерзавца, но нет. Она выбрала бежать. Ситуация всё ближе наталкивает на мысль, стать случайным свидетелем. Волокит потом не оберёшься. Излишнее внимание тут ни к чему. Треклятые новости. Только компостируют нервы. Общественность. Интервью. Любой инфоповод – трижды вымученная вода, но прежде всего надо заявить глупость. Лучше всего получается убеждать не других, а себя.

В мгновении ока пару туфель оказались в одной руке, а подол одёжки в другой. Трудно представить, чем может дама помочь в вечернем платье на босую ногу, но она об этом как-то не думала. Ей следовало успеть.

Из-за угла ресторана промелькнула сутулая фигура, от чего в ещё большем темпе сломя голову, ринулась на переход. Светофор не горел зелёным. Ещё одна напасть. Чудом удалось пробежать сквозь активный поток, улавливая спиной возмущённые гудки машин. Тем же чудом выстояла на ногах, не ляпнувшись в конце об бордюр. Тело пробирало не сколько боль, а дрожь. В самом худшем случае придётся держать ответственность за человеческую жизнь. Дольше медлить было нельзя.

В аккурат быстрые шаги, придерживались близ чреды зданий. Изредка приходилось отталкиваться от стены. Слегка потянутая лодыжка и пораненные ступни, заставляли двигаться хромоножкой. Неспешно. Через рывки.

Подросток наклонила голову, поднеся пальцы к лицу. Небольшой вырвался клочок дыма. Горечь в первые секунды затяжки, вместе со слюной и громким кашлем, вышла наружу горло продрав. Из-за волнистых рыжих волос, свисающих чуть ниже талии, лица не было видно. Она смотрела на землю и на собственный мир под ногами. В тонкой руке торчала палёная самокрутка, купленная в долг. Пальцы немного перестали дрожать. Бедняжка не намерена отпускать последний глоток. Накинутый на плечи поверх платьица плащ, не помогает согреться. Никак. Озноб изрядно колотит в последний день вечера, видно желая смерти. Выглядит девочка откровенно говоря плохо. То ли от недосыпа, то ли ела в последний раз несколько дней назад, а может пропиталась уже этой вонью. Жизнь за последние сутки опротивела точно. Хотелось впервые за долгое время умереть.

Наконец мученица проковыляла полупустую парковку и вышла к торцу здания. Каково было удивление, когда вместо погибающей жертвы, стояла вполне живая детина. Потрёпанная, помятая, живая, но что самое главное – знакомая. Со злости на голые раны обратно налезли туфли. Взгляд медленно пожирал ни в чём не повинную цель. Ещё одна трудная мишень.

С первых секунд встречи всё понятно. Разозлилась. Стала про себя кричать. Перемирием тут и не пахло. По большей части, было уже плевать. Окурок охотно коснулся губ. Сквозь зубы просочилась сочная затяжка. Лёгкие поперхнулись. Яд выпал вместе с кусочком едкой слюны. Тщетно отвергать дозировку, когда организм привык и хочет ещё. Безразличие, окончательно её взбесило. Плевать на то, что случится потом.

– (Злобно) Как дела… – сделала шаг на встречу, – Лоя?

Внезапный голос Миры дико опешил. Звук скрипки нарастающий по битью металла. Его сложно с чем-то другим спутать. Такой подставы она не ожидала. Нервы взяли своё. Дико дрожащая фигура, быстро выронила окурок позади себя. Притоптала пяткой. Собралась бежать. Ей почти удалось уговорить себя, однако суть происходящего приковывала к месту. Лишние глаза ни к чему. Экзекуции не избежать. Взгляд нерушимо упирался в землю. Ей нечего было сказать.

– (Недовольно) Далеко собралась? – на шаг подступила ближе. – Это так ты, – посмотрела под ноги, – проводишь свой досуг, да?

Тон слегка спал, хотя дай только повод. Девочка не испугалась и ответила:

– (Безразлично) Нет… Мне вообще-то… уже… пора, – посмотрела косо на руку. – У меня смена вот-вот начнётся… Перекур закончился… (Тихо) Блин…

Они стояли где-то в подворотни. Узкий проём. Вокруг давящие стены коробки. Позади мусорные контейнеры и кабина малого погрузчика. Сырость под ногами. Разговор предстоит не из лёгких. Мира подошла чуточку ближе, хотя до цели всё ещё было далеко.

– (Надменно) М-м-м… интересно… А скажи-ка мне лучше, чем ты тогда… здесь занимаешься… на перерыве? Травку… покуриваешь? М-м-м?

Врач хотела сорваться, но в последний момент сдержалась. Её изнутри всю рвало. Ногти пытались продавить кожу. Хорошо, что не наглядно. За спиной.

– (Отчуждённо) Вы же сами всё видели… Да и какая вам разница. Идите куда шли… Нечего (тихо) нос в чужие дела совать…

– (Повышено) Милочка, ты и близко не достигла того возраста, чтобы меня посылать. Я твой…

– Вы мне даже не учитель! – внезапно перебила. – Вы для меня по факту – никто. Идите куда шли… Это не ваше дело…

– (Сдержанно) Не-ет… – покачала головой, – нет. Как раз токи, моё дело. Моё. Уже моё… Да, я не учитель… но это не значит, что ответственности за вас никакой не несу. Я – врач, а то, что ты делаешь с собой, – указала на неё ладонью, – противоречит общему кодексу жизни. Ты что, хочешь всего лишиться? Хочешь, в трудовой лагерь загреметь?

– Ох, – улыбнулась, – (отрешённо) можете не распинаться тут на радостях. Директора рядом нет… Хватит бесполезных моралей и лекций… Хватит в пустую глагольствовать… Мне эти… ваши пафосные угрозы, откровенно до жопы. Я сыта вашими рассказиками о великом…