Попаданец на максималках 1 - Тампио

были вызваны лишь тем, что отцы-командиры не жалели солдат, посылая их на штурм крепостей, вместо того, чтобы просто осадить, пробивая пушечными залпами прорехи в стенах.

Большинство крепостей и замков были взяты нашими воинами, в то время как ляхи горделиво гарцевали на своих лошадях, взирая на штурмы с относительно безопасного расстояния. Сердце разрывалось, когда зачитывалась очередная победная реляция о чудо-богатырях, ценой собственной жизни отвоёвывавших для союзников вражеские укрепления. Сквозь туман ослабевших воспоминаний о моём прежнем мире чудом прорывались образы русских солдат, которых императоры Павел Первый и Александр Первый с готовностью посылали в Европу умирать за чужие интересы.

Даже моя возможная коронация и последующее преждевременное окончание этой ненужной войны мало бы что решили, поскольку, согласно всем уверениям, к концу лета всё должно закончиться. Германские фюрсты, против которых ляхи раздули огонь войны, смогли призвать себе на помощь лишь некоторых соседей, в то время как остальные заявили о своём нейтралитете. Да, немцы умеют считать деньги, и отдавать своё лишь для того, чтобы соседи смогли защититься, были готовы немногие.

Меня поначалу это удивило, но потом маман рассказала, что до недавнего времени одни германцы с удовольствием воевали против других. Прошедшая европейская война, названная Пятнадцатилетней, принесла множество бед и разорений, но её зачинщики так и не достигли своих целей. Как ни странно, но именно те княжества, против которых ополчился Август Девятый, тридцать два года назад желали захватить некоторые города, в которые сейчас посылали просьбы о военной помощи против восточных варваров.

Теперь стало понятно, почему король ляхов собрался нападать именно сейчас. Просто через несколько лет в армии фюстов начнут призываться повзрослевшие дети, родившиеся после Пятнадцатилетней войны. Сейчас же они просто подростки, а через несколько лет станут обученными солдатами, умеющими сносно воевать. Да, нельзя отказать Августу в предусмотрительности.

Трофеи привезли на трёх санях, и всё там было так хорошо упаковано, что мне показалось невместным копаться в ящиках и собственноручно их вскрывать. Отдавать же приказ своим гвардейцам тоже не хотелось, поскольку вышел бы конфликт с Министерством двора. Все бы стали говорить, что принц, ранее выступавший против этой войны, внезапно стал охоч до привезённого добра. Хорошо бы тогда обо мне подумали! Ладно, придётся ждать, пока всё распакуют специально обученные люди, опишут и определят в хранилище. Надеюсь, украдут не слишком много.

Украдут?.. Неужели я становлюсь параноиком и вижу кругом одних воров, к тому же сам хочу прибрать приглянувшуюся вещь? Если так, то это опасный симптом. И если первое ещё как-то обосновано, то второе — неприятно. Помнится, вроде бы какой-то король сказал своему наследнику: «Во всём государстве только двое ничего не крадут: я и ты». Странно, что про свою супругу этот король умолчал. Пришлось возвращаться на торжественный обед и обнаружить, что моё место дожидалось меня свободным. Ждали, всё-таки, что я приду?

Официальные тосты были произнесены, и некоторые присутствующие уже успели принять больше, чем надо. Придворные и офицеры веселились от души, позволяя себе относительно негромко переговариваться. Как обычно, императрица благодушно смотрела на многие допускаемые вольности, что положительно сказывалось на общей атмосфере, что было в традициях местного двора. За пару лет я несколько раз слышал от мамана о чопорных запротоколированных обедах в Арелате, где она всегда чувствовала себя неудобно. Обеды проходили почти в полной тишине, прерываемой лишь королём, обращавшемуся по случаю к члену семьи или гостю. Тогда голос отвечающего гулко раздавался по всей зале, и косноязычные придворные откровенно трусили и старались прикинуться предметом интерьера, поскольку над их неумелыми ответами весь двор впоследствии мог потешаться не один месяц.

Я не особенно много уделял внимания пересказам подвигов присутствующих лиц, поскольку они, как правило, получали случайные ранения, когда не особо дальнобойные пушки неведомым образом умудрялись попасть ядрами поблизости со штабом того или иного полка. Так себе героизм, если честно. Понятно, что если представить императрице младших офицеров и обычных солдат, то их подвиги будут более интересны, а вот лёгкие ранения и контузии полковников мало кого удивят. Надо бы почитать на досуге наградные листы, особенно те, которые не получили одобрительные резолюции. Благо все их, как одобренные, так и нет, обязаны отправлять в военное министерство. Всё-таки в бюрократии есть и свои положительные стороны, как ни странно.

— О чём загрустили, сын наш? — тихо спросила Елена Седьмая, стараясь не привлекать к своему вопросу сидящих за столом.

— О подарках кахану, — как можно искреннее ответил я.

— Хмм… Уж не хотите ли вы запустить свою руку в привезённые трофеи, как это уже сделали раз?

— Пуркуа бы не па?

Маман слабо улыбнулась и продолжила прерванную тихую беседу с военным министром. Показалось, что она обсуждает данную проблему, но нет, доступ к ящикам будет закрыт и завтра, и послезавтра, и ещё несколько дней. Императрицу почти не интересовали подобные железки, а раз они прежде всего привезены ей, то граф Литта, назначенный министром вместо арестованного Волловича, скрупулёзно держался всех предписанных формальностей и отказал даже мне даже в осмотре привезённого. Конечно, пришлось его похвалить, скрепя сердцем, за такое радение при выполнении своих обязанностей.

В последующие дни я осмотрел пушки, предложенные уральскими литейщиками, и почти сходу отверг особо крупные калибры. Брать крепости сейчас никакие не собираюсь, а вот средние и мелкие могут понадобиться. Эти, похожие на кулеврины, орудия с энтузиазмом одобрил, но строго наказал, чтобы размеры и калибры были одинаковыми. Представители Яния Лекайна и Агита Зерова искренне недоумевали, но, видя мою непреклонность, вынужденно согласились, что стандартизация может быть полезна. Кстати, надо будет обсудить это и с военным ведомством.

Одной из причин неприятия единых размеров была та, что существовало множество пушечных дел мастеров, и если в сражениях их изделия захватывались, то не факт, что новые стандартные ядра к ним подойдут.

— Ерунда! — не став выслушивать до конца, ответил я. — В любом случае не окажется ядер нужного калибра и придётся подыскивать более или менее подходящие. К тому же именно сейчас меня интересуют не столько ядра, сколько картечь.

Кстати, надо будет подумать о картечных снарядах, а ещё лучше — о картечной гранате и примерить на себе лавры капитана Генри Шрэпнела, который за своё изобретение в течение десяти лет был повышен до звания генерала. Пришлось опять прорывать глухое сопротивление, поскольку сейчас картечь просто упаковывают в мешочки, которые потом закладывают в ствол