Дверь в стене - Alexandrov_G

Англичане обстановку оценивали верно, для американцев главным приоритетом в войне был Тихий Океан и потому как-то так само собою сложилось, что там оказалось все лучшее, что имелось в ВМФ США. А лучшее означало не только и не столько технику, как людей. А поскольку речь идёт о флоте, то лучшими людьми оказались адмиралы.

Военная иерархическая лесенка выглядела так: главнокомандующим флотом США и одновременно начальником штаба флота был Кинг, командующим Тихоокеанским флотом США был Честер Нимиц и командующими оперативным соединением Тихоокеанского флота были Уильям Хэлси и Рэймонд Спрюэнс.

В многочисленных статьях Хэлси и Спрюэнс называются командующими Третьим и Пятым флотами, хотя на деле речь идёт об одном и том же флоте. Американцы поступили очень разумно, сведённые в одно и то же соединение одни и те же корабли с одними и теми же экипажами они поочерёдно подчиняли то Хэлси, то Спрюэнсу, и в зависимости от того, кто в данный момент возглавлял оперативное соединение, ему присваивался порядковый номер "три" или "пять". И пока один командующий со своим штабом проводил ту или иную операцию, второй со своим штабом разрабатывал на берегу операцию следующую и когда, скажем, Хэлси доводил свою операцию до логического конца, он отправлялся на берег отдыхать и работать, а его сменял Спрюэнс. Это примерно так же, как пилот, вернувшись с задания, идёт отдыхать, а механики проверяют самолёт, заправляют его, подвешивают бомбы, в кабину садится сменщик пилота и самолёт опять взмывает в небо. Только тут вместо самолёта было очень много кораблей. Вот здесь запечатлён момент "пост сдал, пост принял":

Не знаю, получилось так стихийно, или же было чьей-то заготовкой, но сменявшие друг друга Хэлси и Спрюэнс были абсолютно разными не только людьми, но и командирами.

Хэлси по прозвищу "Бык" был командирским типажом, чрезвычайно популярным в России, популярным исторически, в любой России, что императорской, что красной. Уильям "Бык" Хэлси был ярко выраженным "слугой царю, отцом солдатам". Несдержанный, эмоциональный, любитель "солёного словца" и непритязательного юмора, как вояка очень агрессивный - "ввяжемся в схватку, а там посмотрим", рядовой состав его обожал и готов был последовать за адмиралом в огонь и в воду. Однако офицерский корпус поголовно предпочитал служить "под Спрюэнсом". И это объяснимо словом "офицерский".

Рэй Спрюэнс был прямой противоположностью Биллу Хэлси. Он от рождения был человеком в высшей степени спокойным. Он никогда не проявлял эмоций. Никаких, ни положительных, ни отрицательных. Он никогда не повышал голоса и никогда не употреблял "словечек", ни солёных, ни сладких. Он никогда не пытался переложить вину на кого-то другого. У Спрюэнса на любой случай жизни существовала инструкция и каждый член экипажа твёрдо знал как ему поступать в любой, самой даже и фантастической ситуации. Спрюэнс ни при каких обстоятельствах не терял головы и при всей кажущейся флегматичности он очень быстро соображал. Популяризированное попозже Азимовым чапековское слово "робот" в сороковых годах особой известностью не пользовалось и очевидно по этой причине сослуживцы прилепили к Спрюэнсу прозвище Electric Brain. И офицеров можно понять, исходившая от Спрюэнса спокойная уверенность передавалась окружащим подобно электромагнитным волнам, качество незаменимое даже и в мирное время, что уж говорить о войне.

Чтобы позабавить себя, гляньте на это фото:

Адмирал Спрюэнс во время посещения госпиталя награждает раненного капрала морской пехоты. Во время войны мелочь, конечно. И для Спрюэнса и для нас. Интересно тут то, что морпеха зовут Джон Галушка. Спрюэнс, даже и обладая электрическими мозгами, наверняка не знал, что это означает, но мы-то с вами знаем. Приятно обнаружить, что ты знаешь нечто неизвестное человеку, добившемуся в жизни очень, очень многого.

114

Всем известна присказка насчёт того, что если вы не хотите кормить свою армию, то вам придётся кормить чужую. Но при этом всеобщее знание вовсе не способствует всеобщему же пониманию, так как люди в массе своей не в силах осознать того факта, что государство пребывает в состоянии войны постоянно и что та война, которую люди считают войной, это не сама война, а всего лишь одна из множества личин, за которыми война прячет своё лицо. И государство, в отличие от наполняющих его своими бренными телами несознательных и легкомысленных граждан, эту максиму осознаёт всеми своими фибрами, потому что стоит ему чуть отвлечься, как тут и настанет ему карачун. А любое государство хочет жить, да притом оно хочет не просто жить, а жить хорошо, и означает это, что полноценное, осознающее свою субъектность государство оказывается глаза в глаза со слепящей истиной - все члены государственной машины одинаково важны и пренебрегать государство не может ничем. Не окажется в кузне гвоздя и - рассыпется вся государственная конструкция.

И государство, не покладая рук, ног и остальных частей тела, изо дня в день делает то, что оно делает потому, что если оно не будет кормить свою армию, то будет оно кормить чужую, и если оно не будет кормить свои спецслужбы, то будет кормить Сигуранцу, и если оно не будет кормить своего крестьянина, то под звуки танго будет кормить аргентинского гаучо, и если оно не будет кормить своего банкира, то Ротшильды и Варбурги, топча друг дружку, набегут стаей.

И если про кормёжку своей армии объяснить малым сим можно, то про кормёжку собственной Штази объяснить уже гораздо труднее, а уж за объяснения необходимости подножного корма для банкиров можно даже и не браться. Не поймут. "Дикари-с."

А между тем кормить надо всех. А в распоряжении государства, даже если оно называется Соединённые Штаты, имеется только то, что имеется в наличии. И в зависимости от того, какую войну вы в данный момент воюете, вам приходится в одни развёрстые клювики класть побольше, чем в другие. И если вы воюете не курсом валют и не таможней, а горячо воюете армией, то вы перестаёте кормить икрой таможенника Верещагина и начинаете усиленно питать тощего птенчика по имени Вооружённые Силы, пока он под жалобное попискивание собратьев не заклекочет орлом. Но, сколько бы вы с пылом-жаром ни воевали, а проходит год, другой, третий и температура спадает, подходит к концу горячая фаза войны и переходит она в состояние другое, и надобность в птенце Вооружённые Силы отпадает, а он между тем грудку с гузкой такие наел, что всё гнёздышко под его тяжестью накренилось, того и гляди перевернётся, и вы толстяка сажаете на голодную диету, просто из соображений безопасности всего гнезда и благополучия всех птенцов, вы же вынуждены о них обо всех думать, вы же не кукушка какая.

А птенчик голодный, он к отказу не привык, а привык он жрать в три горла. И сил у птенчика - ого-го! И хорошо у него не только с аппетитом, но и с перьями, с клювом и с когтями. И с рогами и с копытами у него тоже неплохо. И клеваться он навострился куда лучше остальных птенцов, лучше настолько, что нахалу кажется незазорным угрожающую позу принять: "Дай пожрать, а не то щас кааак клюну!"

Ну и вот маме-наседке приходится в этой ситуации что-то предпринимать, а что делать?

Вырвавшееся наверх государство начинает играть балансом сил, который складывается из других государств. Кого-то усиливать, кого-то ослаблять, из кого-то какие-то коалиции складывать и одновременно какие-то коалиции разрушать. И выясняется, что это не самое трудное, гораздо труднее соблюдать баланс сил внутри государства.

Мир принадлежит победителю, но кому принадлежит сам победитель?

Вот нам на глаза попался Рэймонд Спрюэнс. Он был выдающимся человеком. Не адмиралом, а человеком. Когда он начинал служить, то пределом его юношеских мечтаний было стать командиром линкора. Линкор корабль большой и мечта тоже казалась немаленькой. Однако горячая война похожа на кузню, и чем война больше, тем большие изделия там выковываются, молот войны - тяжёлый молот, но кроме яви в виде железа, пота и крови у войны есть и потайные закоулки, и некоторые из них выглядят не как громоподобное заведение Гефеста, а как тихая фотомастерская с тёмной комнатой, проявкой и фиксажем. Человек - субстанция тонкая, в этом, субстанционном смысле, он похож на фотобумагу, и если одни люди в войне вспыхивают бумажным листком и сгорают, то других жар войны выявляет не хуже проявителя. Именно так вышло со Спрюэнсом. В человеке, понимавшем себя как командира пусть и большого, но корабля, война увидела флотоводца.

И война его флотоводцем сделала. Однако государство увидело в нём другое. И государство испугалось. Чего именно? Ну, кое что можно понять из характеристики, данной Спрюэнсу адмиралом Нимицем - "Bill Halsey was a Sailor’s Admiral and Spruance was an Admiral’s Admiral".