Мечтатели - Филип Шелби

Это была сумасшедшая карусель, которая кончилась тяжелым забвением. Но Стивен знал, что это не все. Раньше или позже начнется увертюра, на которую он рассчитывал.

– Мы должны строить планы, Стивен, – сказал Эссенхаймер утром за кофе. – На будущее, мое, твое… наше.

Они были в оранжерее виллы, снятой Стивеном, и запахом цветов был насыщен живительный воздух утра.

– Итак, – продолжал Эссенхаймер, закинув руку на спинку стула. – Ты видел многое. О чем ты думаешь?

Стивен посмотрел ему прямо в глаза:

– Я думаю, мы должны делать бизнес вместе. Из всех дискуссий, которые я слышал, ясно одно: Германия нуждается в гарантированной доставке сырья, особенно промышленного. У «Глобал» есть корабли, которые это могут сделать. Это можно развивать… Нам нужно основать ряд временных корпораций по всей Европе, которые заключили бы контракты на оплату и поставку.

– Почему это необходимо?

– По двум причинам. Во-первых, Мишель не должна никогда узнать, что мы делаем. Она француженка. Она ненавидит Германию. Если она узнает, она сделает все, чтобы помешать нам.

Курт кивнул.

– А вторая причина?

– Я не могу гарантировать, что моя мать нас поддержит.

Курт присвистнул сквозь зубы.

– Тем не менее, ты хочешь делать это на свой страх и риск?

– Да, – ответил Стивен. – И чтобы ответить на твой незаданный вопрос: могу ли я? Можешь положиться. – Он помолчал. – Это не значит, что нет проблем, которые нам надо решить.

Он объяснил, зачем конкретно Роза Джефферсон прислала его в Европу.

– Я расскажу ей, что я нашел, и подкреплю цифрами. «Глобал» настолько позади Мишель, что с нами будут разговаривать с позиции силы. Моя мать найдет это нетерпимым. Тогда я предложу решение. Почему бы не позволить мне заняться созданием европейского бизнеса «Глобал» тем же путем, каким Мишель построила свой дорожный чек? Когда это будет сделано, мы по другому будем говорить с Мишель.

– Думаю, ты не рассматриваешь всерьез возвращение к сотрудничеству с ней?

– Конечно, нет, – нетерпеливо ответил Стивен. – Но моя мать не должна знать этого.

Курт Эссенхаймер начал оценивать масштабы хитрости американца. Это был смелый замысел, и он мог сработать. То, что Стивен предлагает Германии, чего-то стоит.

– Стивен, я не хочу обидеть тебя или подвергнуть сомнению твою веру в национал-социализм, – осторожно сказал он. – То, что ты предлагаешь, имеет для нас огромную ценность. Я думаю, мы можем, как друзья, предложить что-то в ответ.

– Конечно, Курт, – элегантно ответил Стивен. – Вы поможете мне сокрушить Мишель.

Курт Эссенхаймер не мог поверить в то, что только что услышал. Все это время он думал, что ведущая роль – у него. Теперь он увидел совсем другую сторону этого американца – он точно знал, чего хочет, и знал, как этого можно добиться.

– Я не вполне понимаю, что ты имеешь в виду, – осторожно сказал Эссенхаймер.

– Я думаю, ты понимаешь, – ответил Стивен, – то, что сделала Мишель, принадлежит мне, и я хочу получить это обратно. Как я получу это обратно – это мое дело, разве что наша совместная работа облегчит мне эту задачу. Как ты сам часто упоминаешь, Курт, Германия – растущая нация. Те, кто не с ней, окажутся против нее. Нет сомнения, где окажется Мишель. Что я предлагаю – фактически на чем я должен настаивать, так это вот что: когда мощь национал-социалистов в Германии возрастет, определенный бизнес – предположительно еврейский – будет закрыт. Мои предложения таковы: бюро дорожных чеков «Глобал» внести в этот список. Естественно, государство не захочет терять такой источник дохода, поэтому точки будут переданы… ну, родительской компании «Глобал Юрэп», которую к тому времени буду контролировать я.

– Когда силы Германии двинутся через Европу, для Мишель будет все труднее и труднее осуществлять ее операции. Следовательно, ее офисы падут к моим ногам – один за другим. Чем большую территорию я контролирую, тем сильнее становлюсь, что в свою очередь означает, что мы можем делать намного больше.

– Я вижу, твой замысел будет успешным в Германии, – согласился Эссенхаймер. – Но что касается остальной Европы…

– Курт, Курт! – упрекнул Стивен. – Уже есть соглашение между Гитлером и Муссолини, которое означает, что Рим пойдет. Франко – естественный союзник, так получу Испанию. Война позаботится об остальном.

– Война?.. Какая война?

– Тебе надо бы читать «Майн кампф» повнимательнее, – холодно сказал Стивен. – Ты думаешь, все, что в замыслах Гитлера, – это править Германией?

В этот момент Курт понял, что этот кажущийся невинным, несозревшим, американец – куда более опасен, чем он думал.

– Стивен, – сказал он сговорчиво. – Я уверяю тебя, что нет проблем, которые мы не можем решить. Даю тебе слово, что каждый успех Германии будет и твоим успехом.

Стивен велел принести шампанское.

– Я приготовил на случай, если нам будет что отмечать.

Мужчины подняли стаканы в молчаливом тосте.

– Кстати, – сказал Курт, как бы что-то вспомнив, – я слышал кое-что из Лондона, что тебя, возможно, заинтересует.

– Да?

– Ты знаешь такого Гарри Тейлора? Он теперь ваш президент по североамериканским операциям.

– Гарри – это реликт, – ответил Стивен. – Он идет вниз. И вообще уйдет.

– Рад это слышать. Потому что я понимаю, что, когда твой дядя Франклин Джефферсон пытался делать бизнес с британскими банками, мистер Тейлор продал его вместе с его намерениями сэру Томасу Балантину, то есть «Кукс».

– Расскажи об этом, – мягко сказал Стивен.

Курт Эссенхаймер пересказал доклад гитлеровских осведомителей. Он берег его как козырную карту на случай, если возникнет нужда. Сейчас казалось самым важным обрести доверие Толбота.

– Кажется, ты не удивился, – заметил Эссенхаймер, когда кончил. – Мне показалось, ты знал это или, по крайней мере, подозревал.

Стивен колебался. Новость ошеломила его. Значит, Франклин провалил дело потому, что он был предан? Если это так, Гарри блестяще ухитрился скрыть свои грехи. Иначе он лишился бы головы от руки Розы Джефферсон.

«Ой, мама, какая же ты была дура!»

– Нет, я не знал, что Гарри это сделал, – медленно сказал он. – А насколько ты уверен в своей информации?

– Вполне. Иначе не говорил бы.

– Можно ли получить свидетельские показания?

– Я посмотрю, что смогу. Все сделаю для друга, Стивен.

41

Мартовские ветры безжалостно дули вдоль улиц-каньонов Нижнего Бродвея – признак того, что долгая, суровая зима 1931–1932 года еще не закончилась. Городские бездомные топтались в дверных проемах или вокруг костров походных кухонь, в то время как в конторских небоскребах капитаны промышленности искали какой-либо просвет, пусть самый слабый, в той долгой зиме неуверенности, которую принесла Великая депрессия. Среди тех, кто видел его, а вместе с ним и надежду, была Роза Джефферсон.