Рыбалка в море Демонов - Майкл Ши

Если вы будете просто исполнять предписанные обязанности, то никаких причин покидать их и двигаться дальше у вас не будет.

Но я надеюсь, что трехсот мер золотого песка на каждого хватит, чтобы убедить вас покинуть камеры и побродить немного по гнезду, пока вы не найдете Королевскую Родильную Камеру, где лежит Королева, занятая кладкой яиц, и принести оттуда около кварты некоей божественной субстанции, истекающей из пор ее тела, которую вы должны будете поднять на поверхность и передать мне, когда срок вашего пребывания в шахте подойдет к концу.

Мы с Барнаром переглянулись. Нам пришлось приложить усилия воистину нечеловеческие, чтобы скрыть то изумление и восторг, в который нас повергла только что упомянутая Бантом непомерная сумма.

– Давайте раз и навсегда оставим недомолвки, – сказал я. – Вы утверждаете, что заплатите нам три сотни мер золотом еще до того, как мы выйдем отсюда, по сто пятьдесят на каждого, только за обещание попытаться сделать то, о чем вы нас просите? И эти три сотни станут нашей неотчуждаемой собственностью за одну только попытку, а если мы в ней преуспеем, то получим вторую аналогичную сумму?

Бант быстро справился с колебаниями; мы успели заметить лишь легкую дрожь, пробежавшую по лицу негоцианта, – несомненное проявление подавленного желания поторговаться.

– Именно так!

Не без некоторой внутренней борьбы нам с Барнаром удалось скрыть охвативший нас восторг. Не далее чем сегодня утром одно движение глотки глабруаза отделяло нас от мучительного процесса превращения в фекальные массы чудовища. А в полдень мы уже стали богачами.

II

Так будем париться, раздоры отогнав,

И с банщицами гибкими, младыми

Познаем счастье в золотом Сейчас,

Не омрачаясь мыслями иными.

Пусть Будущее гнев не пробуждает в нас.

Мы отплывали с отливом, вскоре после наступления сумерек, и Ха Оли Бант отправлялся вместе с нами. Барнар и я предпочли бы послоняться вдвоем по городку да поспрашивать жителей о том о сем, чтобы составить свое представление о странной работенке, на которую мы подрядились. Но Бант оказался на редкость прилипчивым и ни за что не хотел расставаться с нами. Возможно, он опасался как раз наших вопросов и тех размышлений, на которые они наведут слушателей. Он взял нас с собой приглядеть за снаряжением принадлежавшего ему парома, который должен был доставить нас на кайрнское побережье, и поминутно спрашивал нашего совета относительно припасов и упряжки, на которой нам предстояло ехать от гавани Кайрнские Ворота до Костардовой шахты «Верхняя», что в Горах Сломанной Оси. Потом, когда солнце начало клониться к западу, он пригласил нас в свою впечатляющую резиденцию, из окон которой открывался вид на гавань.

Здесь, в полной безопасности, за охраняемыми стражниками дверьми, нас уже поджидали его крепкие слуги, чтобы передать в наше владение два компактных, но увесистых седельных мешка. Сам Бант, прежде чем подняться наверх и позаботиться о программе развлечений на вечер, предоставил в наше распоряжение свои роскошные бани. Кажется, он не удивился, хотя и поднял для виду бровь, когда мы заявили, что возьмем деньги с собой.

Гибкая, точно змея, банщица в полупрозрачном одеянии, умопомрачительно благоухая цитрусами, проводила нас в парную и, выполняя нашу просьбу, оставила наедине с амфорой воды и огромной жаровней, наполненной тлеющими углями. Наконец-то мы были одни. Скинув кожаные сумки мы разделись и принялись выпаривать последние остатки глабруазовой слюны из своих пор. Нетерпеливо дернув за шнурок, я развязал горловину своего мешка. Барнар последовал моему примеру.

– Бог ты мой, – только и смог вымолвить я. Посмеиваясь, я зарыл пальцы в золото, и гремучие монетки вторили, казалось, моему смеху. Мягкие отсветы рдеющих углей согревали их, придавая их блеску жирный маслянистый оттенок. – Барнар, ты только посмотри, – захлебывался я. – Колодрианские ликторы! И какая великолепная чеканка! – Допускаю, что причиной этого дурацкого восклицания стала безумная радость, которую я в тот момент испытывал, однако ухватистая восьмиугольная монетка с профилем Джаркела Седьмого, покорителя Ладгасской Тундры, и впрямь очень красива. Этот монарх был посредственным солдатом, победу ему добыли генералы, но его пухлые щеки преуспевающего человека как нельзя более уместно выглядят на монетах, оборотную сторону которых столь же удачно украшает изображение откормленного жертвенного животного, каурока (предка, по мнению большинства, кайрнских гнуторогов), с увешанными гирляндами рогами.

– И у меня тоже! – заливался Барнар. – Вперемешку с кайрнскими квадрунами! – Я не мог удержаться от смеха, до того мой друг походил на ребенка с корзинкой сластей во время эфезионского праздника урожая (хотя я и сам, надо полагать, мало чем отличался от него в тот момент). Глаза у Барнара дымчато-серые, цвета вечно подернутого дождливой пеленой небосклона его родной Чилии, но отблеск нашего золота зажег в них зеленые искорки, так похожие на зелень лесов, окутывающих его островную родину. Его широкий, плоский, неоднократно ломанный в драках нос раздувался, точно у быка, возбужденно втягивающего утреннюю свежесть. Кроме всего прочего, Барнар наделен отменным чувством юмора, но даже мне нечасто приходилось видеть, чтобы его тяжеловатое лицо так лучилось весельем, как в тот раз.

– Знаешь, старинный мой спутник, – обратился я к нему, – в этой славной, ядреной жаре мне начинает казаться, то мы вот-вот сольемся с нашим золотом воедино и превратимся в невиданные сияющие существа, лучистые и бессмертные.

– Сразу слышно, – отозвался он, – настоящего сумасшедшего. Хотя я, по правде сказать, и сам едва не спятил от радости, заполучив такое богатство. Такое огромное богатство, Ниффт, что теперь наконец-то мы могли бы… – Взгляд его стал сосредоточенным, он явно собирался перейти к серьезным материям, но я перебил его, в такое возбуждение привела меня внезапно мелькнувшая мысль.

– Барнар, отдаешь ли ты себе отчет в том, что теперь мы наконец-то можем приступить к великому деянию, совершить которое мы поклялись пять с лишним лет тому назад? – Его ответный взгляд был до такой степени лишен всякого выражения, что я невольно запнулся. – Ты что, не понимаешь, о чем я? Сандалии, Плащ и Перчатки Пелфера Несравненного! Которые можно получить, лишь взяв его могилу штурмом и укротив ее бессмертных хранителей.[2] Ну, теперь-то ты видишь, что, как только оставшиеся три сотни мер будут у нас в кармане, нам вполне хватит денег, чтобы нанять шесть надежных кораблей и сотню первоклассных солдат. С боями мы проложим дорогу через степь еще до того, как осень будет на исходе, если управимся на шахте твоего племянника не позднее чем через полмесяца.

К моему величайшему смущению, лицо Барнара приняло вдруг оскорбленное выражение.

– Возможно, ты и прав,