Иван-царевич и С.Волк - Светлана Багдерина

Найти старую яблоню и печальным шатром на ней обвисшего Масдая было делом более чем несложным. Даже при зарождающемся свете дня их обоих было прекрасно видно с этого конца сада.

И, как подсказывала неуступчивая наука логика, со всех остальных концов — тоже.

Когда они, задыхаясь и хватая ртами воздух добежали, наконец, до злополучного ковра, с противоположной стороны сада сотрясающие землю шаги уже спешили сюда же.

— Тянем!!! Раз! Два! Взяли!!! — Волк ухватился за один угол, горгона — за другой, и под заполошный треск ломающихся веток Масдай волной обрушился на землю, накрыв собой их обоих, а заодно и крутившегося под ногами химерика.

— Ах, чтоб тебя моль съела!

Серый откинул край ковра и помог взъерошенной Медузе выбраться на свет Божий. Мека, недовольно чихая и отфыркиваясь, вылез с противоположного конца сам и недовольно затряс рогатой головой. Гигантские шаги уже не топали, а гудели по жесткой засохшей земле.

— Быстрее садитесь!..

Мими не надо было уговаривать.

Расправив Масдая, она бросилась на него, перекатилась до противоположного края и, ухватив сконфуженного Меку за хвост, дернула, что было сил.

Химерик намек понял быстро.

— Масдай, вверх! — моментально убедившись, что весь экипаж в сборе, выкрикнул Волк.

БУМ-БУМ-БУМ-БУМ-БУМ.

— Стойте! Воры!

Давя опавшие яблоки вперемежку с рассыпавшимися остатками трофейных драгоценностей, из-за деревьев, как электричка из тоннеля, вырвался страж сада Десперад.

— Масдай!..

— Именем Дифенбахия!..

— МАСДАЙ!!!..

— Раздавлю!!!..

— А-а-а-а-а!!!..

Чудом вылавировав в последний момент среди так некстати близко растущих деревьев, ковер успел взмыть в воздух, но великан в отчаянной попытке остановить похитителей отбросил свою дубину, подпрыгнул и ухватился громадными лапищами за его углы.

Масдай судорожно дернулся, передний край его рванулся вверх, пассажиры покатились было вниз, но все-таки он сумел выровняться и упрямо продолжил набирать высоту.

Но команда так и не успела облегченно вздохнуть.

— Если… вы… его… не отцепите… скоро… я встану… вертикально… Центровка… нарушена… совсем…

Если бы у ковра была анатомия побогаче, Волк мог бы поклясться, что тот говорил сейчас сквозь стиснутые зубы.

— Держись, Масдаюшка!..

И Волк почему-то ползком, как по тонкому льду, сжимая в правой руке меч, позмеился к тому концу, за который кряхтел, но держался упрямый великан.

— И-и… Эх!.. — наотмашь рубанул он по грубым пальцам, каждый толщиной с батон копченой колбасы. — Эх!.. Эх!.. Ах, ты!..

На морщинистой серой коже не оставалось даже царапины.

— Не уйдете!!!

— Мими!.. Я не могу ничего с ним сделать!..

— Я же…

— Говорила, говорила!.. Какая теперь разница!.. Иди, срочно помогай!..

— Как?!..

— Преврати его!.. Немедленно!.. Пока мы все не скатились вниз!..

— Но если он…

— Ну и что, что он ничего не говорил про твою прическу!.. Если бы он ее разглядел, я на сто процентов уверен, он бы…

— При чем тут это!.. Я хочу сказать, что если он превратится в камень, то и руки его навсегда закаменеют на Масдае!..

— А вот этого… не надо…

— Но, может, ты превратишь его в бумажного? Или еще какого-нибудь — полегче?.. Чтоб сам отвалился?..

— Я не умею так… на заказ… Я никогда не знаю, что получится!..

— Я… не могу… больше… — треском разрывающихся сухожилий-ниток прохрипел Масдай.

— Потерпи, Масдаенька!.. Мы что-нибудь сейчас придумаем!..

— Что?!.. Сталь его не берет! Превратить ты его боишься! Если бы был лук, выстрелили бы ему в глаз!..

— Думай, Ликандр!.. Думай же!..

Внезапно Серый почувствовал, как по ногам, спине и плечам его быстро протащили мягкое бревно средней тяжести.

— Мека!.. Мека!..

— Ты куда?..

— Сделайте… что… нибудь!.. — передний край ковра снова начал опасно задираться вверх.

— Мека!..

— Стой! Упадешь!..

— Держи!..

Химерик вороненым ручейком скользнул по Масдаю и стал исчезать за краем, на котором повис великан.

— Стой!!! — Волк ухватил его за исчезающий змеиный хвост, а Медуза заскользившего в бездну Волка — за щиколотки.

Скольжение замедлилось, но не остановилось.

— Масдай, вниз!!! — заверещала она, что было духу.

Того долго упрашивать не пришлось.

Подбитым "Мессершмитом" из другого времени и другой реальности под какофонию из криков, визга и рева Масдай вошел в пике.

Но один вопль, перекрывающий все звуки, внезапно ударил по барабанным перепонкам и понесся, удаляясь, вниз.

Ковер подбросило, он, не веря себе, выровнялся, заложил вираж, другой… Теперь вверх…

Смертельная тяжесть в хвостовом отсеке исчезла!.. Великан пропал!

— Где он?.. — только и смог выговорить бедный Масдай.

— Ликандр! Что у вас там случилось?.. — вторила ему изумленная Медуза.

— Вот бы знать! — пыхтя и отдуваясь, Волк втащил на борт Масдая присмиревшего Меку.

— Так ты не знаешь?!.. — в один голос воскликнули горгона и ковер.

— Естественно нет!.. — раздраженно взмахнул руками Серый. — Вы же тут что попало вытворяли! Один вниз, другой вверх, потом опять вниз!.. Карусели, прямо, какие-то!.. Постойте. А, может, мы его стряхнули?

— С такой-то хваткой?

— Может, у него морская болезнь началась!..

— От морской болезни еще никто не умирал, — твердо отвергла эту версию Мими.

— Может, он испугался!..

— Чего?

— Кого?

— Кого?..

И нахмурившийся от напряженного мышления Серый вспомнил неожиданный бросок Меки, его извивающийся черный чешуйчатый хвост, переходящий в ль… переходящий в… переходящий…

Переходящий в маленький задорный козий хвостик.

— Мека!

— Ме-е?

— А, ну-ка, повернись!..

— М-ме?

Но Серый и так уже видел между кольцами хорошо знакомую желтую львиную кисточку.

Наваждение какое-то…

Отчего же так жутко взревел великан перед тем, как упасть?

И великан ли?..

А, кстати, что стало с великаном?

Вдруг Серый поймал себя на мысли, что такой вопрос мог бы задать Иванушка, если бы ему рассказывали эту историю. И поинтересовался, нельзя ли было ему чем-нибудь помочь. А заодно, наверняка, прочел бы и лекцию на тему "Воровать — дурно"…

Неожиданно Волк вздохнул и почувствовал, что, пожалуй, для того, чтобы снова и поскорее встретиться с его лукоморским высочеством, он готов прослушать даже, ну, если не лекцию, то какую-нибудь небольшую душеспасительную беседу — совершенно точно…

Он перегнулся через край Масдая и свесил голову вниз.