Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Патефон с кипой пластинок помогал Гурову загрузить в салон машины участковый. Когда прибор оказался надежно пристегнут ремнем безопасности, парень не удержался от любопытства:

– Зачем вам старье это? Старый патефон, я такой в первый раз вижу. Что в нем интересного? Дорогой?

Лев Иванович улыбнулся на прощанье:

– Буду слушать музыку, оперы. Очень приятное занятие.

После визита в квартиру он выжал газ в машине, чтобы успеть вовремя в свой рабочий кабинет. И все получилось. Он оказался с патефоном в руках на пороге как раз в момент появления наряда сопровождения. Допрос был уже закончен, и закованных в железные браслеты бандитов строили для возвращения в изолятор.

– Минуточку, задержитесь. Сейчас будет следственный эксперимент! – весело заявил опер.

Стас, охрана, бандиты застыли, с интересом ожидая, для чего Гуров привез такой раритет. Тот покопался в пластинках, выудил ту, что была ему нужна, и осторожно вытянул черный диск из картонной папки. На черно-белой обложке шла затейливая надпись: «Лючия ди Ламмермур». Лев покрутил ручку патефона, разгоняя движение, поставил пластинку, а сверху водрузил иголку, установив ее почти в самом центре. Из раструба раздалось шипение, заиграла грустная музыка. Лев чувствовал полные вопросов взгляды.

– Сейчас, чуть-чуть надо подождать. Кажется, еще пара минут.

Бархатный мужской голос разливался все ниже и ниже, слова итальянской оперы были непонятны слушателям. Они переглядывались между собой, пытаясь понять, что же происходит. Вдруг мужскую арию сменил женский голос, он летел все выше и выше, превращаясь в стон, крик измученного существа. Гуров выкрутил на полную мощность громкость, и самый первый арестованный воскликнул:

– Это тот демон, это те крики! Мы слышали их!

Опер поднял иголку патефона и кивнул охране:

– Эксперимент прошел успешно. Уводите.

Когда за потрясенными бандитами закрылась дверь, Крячко так и подскочил со своего места в нетерпении:

– Ну что? Ты нашел привидение? И что это значит? Что это вообще сейчас было?

– Опера, Стас, это было искусство. Музыкальное драматическое произведение «Лючия ди Ламмермур» композитора Гаэтано Доницетти. Лючия в порыве безумия убивает своего мужа. Прекрасная музыка, прекрасная партия и чудесный женский голос. Если не включать его на предельной громкости, поскольку тогда это превращается в крик обезумевшего существа, что страдает от невероятных мук.

Напарник с восхищением протянул:

– Вот ты загнул!

– Это не я, это искусство, – Лев осторожно снял пластинку обратно и убрал в папку. – Улику надо отдать Зимину, пускай покопается в приборе. Надеюсь, как и в лампе, найдет устройство для удаленного включения. Кто-то хотел создать привидение. И у него получилось – в квартире Журиных поселилось привидение. Оно включало лампу, которая не была присоединена к сети, включало партию Лючии на большой громкости, пугая всех, кто попадал в квартиру, жуткими звуками.

Напарник радостно воскликнул, осененный догадкой, которая пришла Льву еще час назад, в кабинете Олега Митрофановича:

– И это было не привидение! Это был человек! Он хотел напугать старика до смерти, довести того до сердечного приступа. Только зачем? Два мотива – любовь или деньги.

Сыщик задумался над его вопросом:

– Для любовных историй Олег Митрофанович был староват, но тем не менее завел себе пассию. Если бы они были женаты, то я бы подумал, что новоиспеченная жена хочет избавиться от старого надоевшего мужа, не вызывая подозрений.

Стас хмыкнул:

– К сожалению, Исаева мертва, так что не получится сделать из нее привидение. Кто тогда? Любовь исключили, остались деньги как мотив.

Гуров вдруг открыл блокнот и уселся за стол, начав чертить схемы. Напарник протянул с усмешкой:

– Понятно, наш гений сыска включил свой метод дедукции. А Крячко остается, как всегда, грязная работа. Допросы, осмотры.

– И поездка в Прагу, – в ответ уколол его Гуров.

Коллега сразу замолчал, вспомнив о предстоящем путешествии. И в кабинете повисла тишина: каждый из оперативников ушел в свои мысли.

Глава 8

До самого вечера Гуров просидел над своим блокнотом и даже, казалось, не заметил, как уже затемно Стас попрощался с ним и отправился домой. Прервался он единственный раз, лишь когда заглянул в криминалистическую лабораторию. Там, несмотря на позднее время, кипела работа. Зимин в мятой рубашке и растянутых спортивных штанах шаркал тапками от одного стола к другому, удовлетворенно бормоча себе под нос. При виде Гурова на пороге, еще и с патефоном под мышкой, он удрученно протянул:

– Ну тащи, что там снова откопал. – И тут же нахмурился. – Через сутки гляну. Работы просто вагон. Вернее, мешок, – он кивнул на огромную сумку с торчащими оттуда алебастровыми головами и руками конфискованных статуй.

Гуров бережно поставил на стол раритет:

– Я сам кое-что проверю. Покажи только, инструменты где у тебя.

Криминалист ткнул щетинистым подбородком в сверток на шкафу, из-под ткани торчали кончики миниатюрных щипцов, резаков, отверток, инструментов, которыми пользовались эксперты, разбираясь с вещдоками. Лев Иванович раскатал тяжелый рулон, словно хирург, подумал несколько секунд и взялся за блестящие коротенькие щипцы. Зимин, не отводя взгляда от экрана компьютера, бросил:

– С кровью разобрался. Камень нашли со следами крови, и пятно на бордюре, размер полтора на два сантиметра. Кровь совпала с данными Исаевой, ее ударили там по голове камнем.

Гуров отвлекся от кропотливой работы, он по миллиметру вскрывал стенку деревянного ящика патефона, пытаясь добраться до его внутренностей.

– Удар мог стать смертельным? Ты осматривал тело?

Зимин скорчился от неприятного воспоминания, даже повидавший на своей работе многое эксперт ощутил холодок по спине и не сумел сдержать дрожь.

– Осмотрел. Если это можно назвать телом. Кровавый кисель. Но повреждений скелета нет, кости все целы. Так что удар просто рассек кожу на голове. Можно, конечно, покопаться в сосудах головного мозга, поискать следы кровоизлияния. Теоретически допускаю, что несильный удар вызвал закупорку сосуда и смерть. Но по тем фактам, что есть сейчас, тетка твоя померла от ожогов, площадь поражения кожного покрова – почти восемьдесят процентов тела. Сгорела заживо под солнцем за пару часов.

– Следы сексуального контакта, биологические жидкости есть?

Эксперт отрицательно покачал головой, подцепляя крошечные частички в пробирку:

– Слизистая местами повреждена из-за волдырей. Но даже намеков нет, что перед смертью у нее был половой контакт. Нижнее белье на месте. Если это был маньяк, то какой-то несексуальный. Самое интересное пропустил. Юбку, трусы оставил на теле, а остальное снял.

Лев поежился от черного юмора криминалиста. Зимин оторвался от своих препаратов и оценил внимательным взглядом разобранный на запчасти аппарат:

– Ну что там интересное нашел? Бриллианты, может быть?

– Лучше. – Опер подставил под свет лампы зажатый между стальных кончиков чип. – Ничего не напоминает?

Зимин подошел поближе и присмотрелся:

– Напоминает, лампу твою с начинкой.

Криминалист натянул одноразовые перчатки и аккуратно перехватил деталь, покрутил ее, оценивая с разных сторон:

– Производитель тот же, вон маркировка по краю идет. Это датчик для дистанционного включения. Ищи дальше. Еще должен быть блок питания и, скорее всего, усилитель звука. Не поверю, что этот изобретатель остановился на такой простой схеме, он любитель сложных конструкций.

Лев в ответ угукнул и вцепился стальными щупальцами в другой бок патефона. Через пару часов весь аппарат был препарирован на части и отдельные детали. В сторону опер сдвинул хромированные новенькие элементы, которые цветом и крошечными размерами отличались от медных деталей старинного патефона. Гуров и Зимин нависли над столом, разглядывая части аппарата. Пальцы в перчатках перебирали блестящие крошечные вещицы: