Профессиональный оборотень. Книги 1-10. Компиляция (СИ) - Белянин Андрей Олегович

– Милая, что тебя так тревожит? – обеспокоенно спросил Алекс, пристально глядя на меня. Его губы дрогнули в улыбке, конечно, на моем лице все написано, и как можно не улыбаться, видя, что я всерьез ревную кота! Согласна, но если бы это был обычный кот, а не такой исключительный, как наш Профессор! Алекс, очевидно, тоже это сообразил, понял, что его мужское самолюбие в такой ситуации должно страдать, и помрачнел. Теперь уже я веселилась – куда лучше, когда тебя ревнуют, чем ты.

– Что смешного? – холодно поинтересовался командор, высвобождая свою руку из моей и пряча ее в карман.

– Я – как Маргарита Павловна. Ха-хэ-гх-э! Ну, Маргарита Павловна Хоботова из «Покровских ворот», – хихикая, объяснила я, но Алекс смотрел на меня непонимающе и хмуро. – Ну, это в нашем времени фильм такой потрясающий есть. Тебе обязательно надо посмотреть, многие вопросы снимутся сами…

Я, как и она, цепляюсь за двоих мужчин, не желая терять ни одного. Вот так, как и у героини «Покровских ворот», выражается моя потребность в мировой гармонии. Конечно, этого я Алексу не сказала, хотя он и надеялся на более вразумительные объяснения.

– Покатаешь меня на спине? Ты обещал! – напомнила я, сделав капризно-просительную мину.

– Ты же знаешь, нам на Базе нельзя нарушать субординацию, – с тем же суровым видом возразил Алекс, хотя в конце фразы голос его дрогнул, и уже другим тоном он добавил: – Ладно, только не в коридоре, в нашей комнате, чтобы никто не увидел. А то мы и так тут под ручку разгуливаем…

Однако в его апартаментах уже сидел на своей койке Васисуалий, надутый, как злопамятный слон. Увидев меня, он состроил еще более разобиженную физию и отвернулся к стене.

– Надо было сразу пойти ко мне, – громко сказала я Алексу, – тут нам больше не рады. А все потому, что кое-кто не любит смотреть правде в глаза из-за неумеренного аппетита…

Теперь с появлением в жизни кота другой женщины мы могли больше не таиться от нашего пушистого товарища. Его больное самолюбие переключилось на иной объект, и это плюс. Но командор почему-то так не считал, покосился на убитого горем друга и смущенно пробормотал, что, кажется, уже пора на обед и мы зашли только переодеться. Форма у нас оставалась обязательной для докладов, хотя начальство и требовало, чтобы на Базе мы ходили в ней постоянно.

Кот поднял на него полные упрека глаза:

– Я не знал, что теперь она ТУТ переодевается! Если надо, могу выйти. И вообще, пусть переселится, раз я тут лишний! – с трагическим пафосом выкрикнул он и дунул в дверь.

– Ты ошибаешься! Агент 013, я не то имел в виду-у! – крикнул ему вслед Алекс с болью в голосе, а я, сложив руки на груди, отвернулась.

– Пусть идет, хорек несчастный…

Как можно в моем присутствии говорить обо мне в третьем лице? Я старательно раздувала в себе обиду… Значит, мне теперь еще и в их комнату заходить нельзя, я же во всем и виновата?!

За обедом мы встретились. Алекс уговорил Профессора не пересаживаться, хотя тот и рванулся, едва увидев меня. К этому времени меня уже захлестнула волна горького раскаяния, и я смотрела на бедного агента 013 глазами, полными слез. Я изо всех сил старалась, чтобы он увидел мои немые страдания. Откровенно всхлипывать гордость не позволяла, но кот и не думал поднимать горящего взора от тарелки с тушеной бараниной.

Он жадно поглощал мясо, нарочито громко урча от удовольствия. Я поняла, что взывать к его чувствам бесполезно. А когда принесли селедку, не входившую в привычное меню, он и к ней развернулся с той же космической скоростью, даже не поинтересовавшись, откуда взялась. А между прочим, это я купила полукопченую иваси, специально слетав с «переходником» в ближайший магазинчик на нашей улице. И попросила Безголового, работающего на кухне, подать ее коту с маринованным луком, зеленым горошком, нежными ломтиками картошки и приправленной сверху самой чуточкой оливкового масла. И не забыть черного хлеба и сливочного масла.

– Агент 013, подожди, я сама тебе намажу. Я же знаю, как именно ты любишь есть селедку. Ну-ка скажи: «А-а-а-м!» – нежно попросила я, просовывая в распахнутый от удивления ротик Мурзика маленький бутерброд. Кот покорно откусил и завороженно следил, как я аккуратно несу ему кусочек селедки, вовремя открывая рот ей навстречу. И так далее, каждый кусочек селедки он заедал хлебом с маслом, при этом не сводя с меня круглых зеленых глаз, в глубине которых затаилась боль. Но я знала, что это боль не от недавней обиды, а боль от неразделенной любви и невозможности быть вместе…

К сожалению, селедка скоро закончилась, так же как и терпение Алекса, который эту нашу идиллию вынужден был лицезреть, напрочь позабыв о своем обеде. Он встал, бросив смятую салфетку на стол.

– Как приятно на вас смотреть, просто бакланы в брачный период, те тоже друг друга рыбой кормят, – высказался он зло. – Может, вам все-таки стоит пожениться?

Командор резко повернулся и широким шагом направился к выходу. Увы, но в тот момент я не могла вскочить с места и броситься за ним. Мы снова встретились взглядами с котом. У него был виноватый вид, надо полагать, у меня тем более.

– Я все понимаю. Но не могу питать надежды. Прости меня, Алиночка! – с жаром воскликнул котик и, спрыгнув со стула, бегом бросился за другом.

Только потом я поняла, что под этими словами он подразумевал нечто конкретное.

Я кое-как допила компот и поплелась к ним в комнату. Который из них там окажется, с тем и буду говорить начистоту, просить прощения и клясться в вечной любви. Выбирать самой у меня больше нет сил. А если окажутся оба, упаду на колени, покаюсь и признаюсь, что ни без одного из них я прожить теперь не в состоянии.

Хотя что тут мучиться – пока мы в одной команде, я буду видеть их обоих возле себя каждый день. Вполне можем снять комнату на троих, так что даже если не захочу их видеть, все равно придется. А вот если наш тройственный союз по каким-то причинам распадется, тогда поздно будет хвататься за голову.

Как же все легко разрешилось! Конечно, я понимаю, что все разрешилось для меня, но не для кота – он меня любил той же любовью, что и я Алекса, Алекс меня, а такая любовь не терпит соперников. Но у меня на душе все равно стало чуть легче. Так, я всё поняла. Теперь мне надо найти именно Алекса и попытаться как-то загладить свою вину, если она есть конечно. В чем я понемногу уже начинаю сомневаться…

Комната была открыта, но никого из ребят в ней не оказалось. Что ж, подожду немного и пойду к хоббитам, сегодня у одного моего друга день рождения, он меня настойчиво приглашал. Подарок я приготовила заранее – фирменные кроссовки сорок четвертого размера. Не удивляйтесь, размер лап у них – ого-го какой! Пусть к цивилизованной жизни привыкает, сколько можно босиком ходить, ведь от этого только простыни и полы в доме раз в десять быстрее пачкаются.

Прохаживаясь по комнате, я вдруг заметила высунувшийся из-под профессорской подушки уголок какой-то книжки. Без малейших угрызений совести я взяла ее в руки, но оказалось, что это ежедневник карманного формата в черном кожаном переплете. Я рассеянно открыла его посередине…

Как не упала сразу – не знаю… Ибо то, что я там прочла, помогло мне мгновенно разобраться в себе и понять, что в действительности к этому толстому хвостатому мерзавцу я ничего, кроме яростного гнева, не испытываю!

Каллиграфический, профессорский почерк замысловато вел дневниковые записи, где главная роль, вне сомнения, принадлежала мне:

«Я ласкал своим упругим хвостом, словно пером страуса, ее горячую, вздымающуюся грудь! Она нежно стонала, и звуки ее голоса заводили меня сильнее и сильнее… Я развернул ее на живот, пробегая шершавым языком вдоль поясницы и выше, Потом стал легонько покусывать ее шейку в так называемом „кошачьем месте“, она выгнулась и замурлыкала от истомы… „Да! Еще, еще! О мой сладкий Пушистик!“ – то и дело вскрикивала она, впиваясь ноготками в подушку. Я был просто зверь!»

Судорожно вцепившись в корешок, я нервно пролистала еще несколько страниц, то и дело натыкаясь на не менее хлесткие порнобредовые откровения.