Песок Пустоты. Проклятие древней крови (СИ) - Яанг Р

Снова все поменялось. Ренс, в облике Пыли, вне тела и вне времени. Но он все еще чувствует боль. Боль и ненависть, которые переросли в жажду мщения. Но ведь он так слаб. Где он сейчас? Что это за место? Его снова перебросило? Через разлом? Почему он всегда оказывается на этой стороне? Нужно продолжать поиски.

Эти картины менялись одна за другой. Иногда он просто несся куда-то, оставляя за собой чуть заметный шлейф. То он оставался неподвижен, будто бы и вовсе скоро перестанет существовать. И ведь на самом деле, он был все это время так слаб. И…голоден.

— Оставайся здесь, сколько захочешь, ты можешь стать частью моего древа, — что-то невероятно могущественное говорило с ним и давало свою энергию, а Ренс, как ненасытный ребенок вцепился в плоть дерева, пожирая его бесконечные силы.

— Я не могу, мне нужно…

А что ему собственно нужно? Отомстить жрецу? Вернуться в мир людей? Прошло столько лет, а он так и не мог понять. Но эта сила… Сила, которой поделилось с ним дерево, она так нужна ему сейчас.

— Твой дух сломлен, оставайся со мной, мы вместе сможем…

Но Ренс не дослушал его. Тут слишком много крови и людских страданий, это может свести его с ума. Кем бы не было это существо, и как бы оно не пыталось ему помочь — они совершенно разные. Ренс не мог принять то, что оно ему предлагает. Но благодаря этой встрече он понял, что ему нельзя больше оставаться в таком состоянии. Без тела, первородные инстинкты рано ли поздно возьмут над ним верх.

Ренс долго искал себе подходящий сосуд. Благодаря энергии дерева у него появились силы, и он не хотел их тратить впустую. Пару раз он думал напасть, также как они сделали с Небиусом в свой первый раз, но… Он не смог. Он правда пытался, но каждый раз останавливался буквально в шаге оттого чтобы осуществить задуманное.

Темный закоулок. Молодой мужчина, истекающий кровью отживает свои последние минуты. Скорее всего его избили и ограбили, последний удар пришелся по голове с такой силой, что у него треснул череп, жить ему осталось недолго. Ренс висел над ним в воздухе, пытаясь огородить тело от холода и боли, что переполняли умирающего.

— Я дам тебе второй шанс, — прошептал Ренс, и, дождавшись его последнего вздоха, ворвался в тело. — Аа-ах! — от нахлынувшей боли он чуть было не вырвался обратно, но Ренс знал, куда стоит направить свои силы, чтобы вылечить его. Сломанные позвонки, пальцы рук, рваные органы — это тяжело, но, если он полежит здесь немного, то он сможет все это исправить. Нужно лишь время.

Снова вдруг все поменялось. То была харчевня, какая-то недорогая на вид и здесь было не так много народу. Ренс сидел, скрючившись над какой-то медицинской книгой, возле него, на стуле, лежала трость. Он все еще хромал на одну ногу.

— Добрый день мистер Лоуренс, вы сегодня рано. Вам как обычно? — миловидная женщина подошла к нему, заранее поставив на стол корку хлеба и кувшин с водой. Посмотрев на нее, у Ренса все сжалось внутри, он не мог ей сказать, что приходил сюда не только почитать и хорошо отобедать, но и за тем, чтобы увидеть ее.

— Д..да, — пусть это и был теперь другой, не его голос, но он и к этому привык, также как и к его новому имени. — Я был бы очень признателен.

— О ваших успехах говорит вся округа, доктор. На вашем месте я бы начала задумываться, а не открыть ли собственную лечебницу, — она задорно ему подмигнула и, шурша юбками, скрылась за барной стойкой.

Да, выбрать такой большой город, как Ярмал для своих исследований было удачной затеей. Здесь ему открылось столько возможностей! Он смог не только применить все свои старые познания в медицине, но и воплотить в жизнь новые. У него уже появилось несколько влиятельных и богатых друзей, которые уж точно помогут встать ему на ноги. Да и дело не только в деньгах, определенно. Большой город являет собой просто кладезь для изучения различных болезней. Он уже поприсутствовал на десятках операций, вскрытиях и конференцях, и им просто нет конца и края!

Но больше всего Лоуренс хотел отыскать ответ на свою болезнь. Кто он такой? Или, что он такое? Что значит песок пустоты про который так часто говорил ему Небиус? И почему их реакция на кровь шхунов настолько сильна? Он понял это, когда лечил мальчика в детском приюте. Тот лишился одного глаза, весьма неприятный случай для ребенка, но не такой редкий для Лоуренса и его врачебной практики. Но он так и не смог оказать ему должную помощь. Его тело переставало слушаться, когда находилось в непосредственной близости от эльврата. Все его существо, как будто бы пыталось не дотрагиваться до этого ребенка, даже через телесную оболочку. Так или иначе, крови Лоуренс в тот раз взял достаточно, этого должно хватить для дальнейших исследований.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ваша свинина. Сегодня запеченный картофель, и я попросила добавить туда лук. Я знаю, что вам понравится, — перед будущим доктором поставили большую дымящуюся тарелку с едой, он не стал разочаровывать женщину, говоря, что вся здешняя еда ему на один вкус, и что он ходит сюда только ради ее приятной компании.

— Спасибо. Спасибо вам большое. Я и правда очень люблю лук, — и, в подтверждении своих слов, он отгрыз часть зеленого стебля прямо с тарелки. Женщина громко рассмеялась.

Другая картина. Он лежит на кровати в полной темноте, но при этом широко раскрыв глаза. Рядом спала та женщина, что еще недавно работала в харчевне. Она немного постарела, но в целом, нисколько не потеряла свое былое очарование.

— Ты не спишь? До сих пор? — сквозь сон пробормотала она, доктор же не в силах был врать.

— Нет. Не сплю, дорогая.

— Тяжелый день? — она слегка приобняла его, обнажив свои большие груди и живот, который был сильно вздут и выпирал вперед, толкая своей теплотой прямо о руку Лоуренса.

— Нет. Что ты, — он не хотел ее беспокоить, но, кажется, по-другому ему сегодня не заснуть. — Я не смог спасти его. Может быть использовал не ту нить, или же надо было попробовать больше Кровиниса, возможно, в этом была основная ошибка.

Женщина ласково провела рукой по его волосам.

— Всех не спасти. Вспомни лучше скольким людям ты помог, и помогаешь каждый день. Тот старик-пахарь, или кухарка Агнес.

— Но, этот мальчишка, он был так юн, — Лоуренс с усилием закрыл глаза, он все еще видел перед собой его растерзанное тело, а также всех тех, кого он не смог спасти. И среди них, среди этой горы трупов, возвышался Небиус, с перекошенным от страха лицом, которое даже никогда и не принадлежало ему.

— Дай мне руку, — сказала она, и Лоуренс послушно протянул ее, женщина аккуратно положила руку сначала на свои груди, а потом на живот. — Нам, наконец, дарована жизнь, за все те, что ты спас. Богиня услышала наши молитвы и послала нам ребенка.

Тепло. Рука ощущала это тепло, но сердце доктора сковал холод. Неужели у такого как он может появиться ребенок? Шла уже седьмая луна, но он до сих пор не мог в это поверить. Почему он не рассказал своей жене правду? Уж ей-то, ей можно было рассказать, и про разломы, и про Небиуса… Про то, как они убивали людей, чтобы пожрать их. Нет, это бессмысленная затея. Она оставит его в одиночестве. Сейчас, именно сейчас, когда он так безмерно счастлив.

— Ой, малыш толкается! — Лоуренс тоже почувствовал это и на миг он смог позабыть о той крови и смерти, что преследовали его сегодня весь день.

Вдруг все вернулось к начальному воспоминанию, связанному с тем, что доктор стоит на улице и жмется от холода. Был уже вечер, Сестра Матильда сегодня припозднилась. Но Лоуренс готов был ждать сколько угодно. Если это может хоть как-то помочь его сыну…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Дверь, наконец, открылась. Из-за нее показалась фигура женщины, которая катила перед собой кресло. То самое, которое доктор ждал с таким нетерпением, и все же, он отдал бы все на свете, лишь бы никогда не видеть его. В том кресле, закутанный во множество теплых одеял, сидел его сын. Его крошечная фигурка, с тоненькими, как прутья ногами, будто бы тонула во всем этом железном механизме. На глаза у доктора навернулись слезы, но все же, он попытался выдавить что-то наподобие улыбки. Жак не должен видеть его таким. Только не он.