Как воспитать ниндзю - Люда и Игорь Тимуриды

- Угу... – буркнул тот. И передразнил: – А чего нас бояться? Да?

- И действительно? – издевательски хмыкнула Мари.

Логан помолчал, привыкая. Держась за сердце.

- Вы вылезете, или нет!? – раздраженно спросил у кустов Логан. – Там где-то Лу в темноте, кстати, бродит...

Как говорила Мари, через десять секунд они все сгрудились рядом, опасливо оглядываясь по сторонам.

Я хихикнула наверху – до них было пол километра.

- Логан, если ты довезешь нас живыми до замка, я обещаю тебе все, что захочешь, – пообещал король. – Можешь тогда хоть никогда больше не приезжать к нам...

- Одно хорошо, никакой принц теперь не останется с дочерьми наедине, – довольно сказал граф.

- Но он то ведь об этом не знает! – резонно заметила Мари с явным сожалением.

Вой заметно приблизился, только теперь он звучал со стороны замка.

Все побелели.

Никто и одуматься не успел, как в лунном свете мелькнула черная тень.

Мари, мама и папа выстрелили одновременно. Большая туша черной пантеры ударилась о лошадь короля и заскребла о землю слабеющими лапами, вытянулась, вздрогнула и умерла.

Все молчали.

- Это Лу? – со слезами на глазах спросил Джекки. Он был печален.

- К-конечно, – чуть не съехала с коня от смеха Мари. – В-возьми шкуру на память о своей невесте, Джекки... – она не выдержала, и, отвернувшись, разрыдалась от сдавленного хохота. – Но только, по-моему, это пантера из вашего дома, Джекки, их, наверное, выпустили, чтоб нечистая сила сама между собой разбиралась... Смотри, вон знак королевского зверинца...

- Дьявол! – хлестнул коня король, затравленно оглядываясь. – Быстрей в замок!!!!

Джекки поспешил за отцом.

- А как же невеста! – закричала Мари. – Неужели ты не положишь ее шкуру в прихожей!!! – она явно рыдала.

- А вы не боитесь, что это действительно Лу? – спросил Логан. Мари и маму снова скрутило.

- Ох, Логан, я ей это обязательно расскажу, – пообещала Мари.

- А вот этого делать как раз не надо, – быстро сказал Логан.

Граф с помощью верзилы быстро снял шкуру с пантеры.

- Бедная Лу, – зарыдала от хохота Мари. – Такая жуткая смерть...

- Прекрати издеваться над бедной девочкой! – строго сказала мама.

Впереди что-то заревело, и уехавший вперед король непонятно как быстро оказался позади их, спрятавшись за Мари, маму и графа.

- Тетя Дженни, а не могли бы вы нас проводить в замок, вы все же хорошо стреляете, – заискивающе сказал Джекки.

- А как же Лу? – поддразнила та. – Ты не подождешь, пока с нее снимут шкуру? Хоррошая была шкура!

- Ой, только не издевайтесь и не говорите об этом Лу! – взмолился Джекки. – Мне и так стыдно...

- Было стыдно, так стыдно, что я убежал, – хмыкнула Мари. – Не могу смотреть на убиенную невесту...

- Прекратите издеваться! – истерически сказал король.

В это время я сидела на краю котловины, в середине которой, как в амфитеатре, выступали все эти негодяи, и чуть не скрежетала зубами, когда туман доносил до меня усиленные природной акустикой и туманом звуки почти за несколько километров. По ним только глухой не понял бы, что происходит... Эти негодяи даже и не подозревали, что их слышно почти за десять километров, а то и далее, и что всю эту дрянь слушают не одни уши... Я им покажу шкурку снять с Лу – меня всю трясло...

- Сам виноват, – услышала я вдруг шепот мамá, донесшийся издалека природной акустикой до меня. Они явно сорились. – Сколько раз я говорила тебе удочерить Лу! Тогда б она так не реагировала на всяких проходимцев! – ревниво сказала мама, и я услышала недовольный рев Логана.

- Ты не понимаешь! – с болью сказал папá. – Если б я ее удочерил, ее пришлось бы оставить с тобой, как и Мари, в Англии. Никто бы не понял меня, если б я брал родную дочь на задания! Мне пришлось отдать бы ее тебе! Оставить в Англии как английскую леди, как это принято. А я этого б не выдержал и сошел с ума, – ты даже не представляешь, как это все время без семьи, вдали от вас! А так у меня была половина семьи... сестра... я б умер, если б рядом все время не была сводная сестра-дочь!

- Угу, и ее телохранители тоже, – без них бы ты уже давно бы скончался! – хмыкнула уже более примирительно мама.

- Лу мне дочь! Ты не понимаешь это, ты все время с Мари, ты ее воспитывала... – горько сказал отец. – Я же люблю Лу даже больше Мари, маленького подкидыша и сестру, как это родной не обидно, ведь я ее воспитал с самого детства, я видел ее первые шаги, мы были вместе и рядом во всех боях, мы вместе соратники – я даже представить сейчас не могу, как я буду без нее... – с тоской сказал отец. – Выйду на пенсию, поселюсь с тобой где-то рядом возле Мари и Лу!

На сердце стало тепло и хорошо, что я аж зажмурилась от того, как хорошо... И даже простила папá все, что он не хотел меня удочерить. Не хватало еще сидеть тут в Англии глупой девой!

Я отчаянно размышляла над тем, как попасть на собственную свадьбу так, чтоб никто и не заподозрил, что ты там. С одной стороны побывать на собственной свадьбе было здорово, как и с другой никогда там не появляться. Но еще с одной стороны была опасность, что тебя узнают, и веселье обернется горючими слезами и тебя затянут под венец... Тогда отольются кошке мышкины слезки, и веселиться будут другие... Веселиться на собственной свадьбе – что за утонченное издевательство!

Я люблю веселиться, глядя на других, которые выходят замуж. Я – ужасная альтруистка.

И вот, пока я грустно себе сидела на пенечке, понурив голову, на меня из кустов вдруг выглянул священник! Чуть только я на него глядела, как он прятался, а потом снова загадочно и внимательно смотрел на меня. Спокойно себе сидящей на пенечке. Выглянул, потом снова скрылся, стоя там на четвереньках, потом снова выглянул и долго смотрел на меня. Я смотрела на него.

- Чокнутый? – спросила я.

- Неее, – радостно он помахал головой, исчезнув. Потом выглянул снова. И все продолжал глядеть, все так же глядя.

Глядя на его какое-то радостное лицо, я подумала, что чокнутая, наверное, я. А когда, он, взяв в зубы крест, храбро пошел на меня на четвереньках, то я подумала, что все, приплыли.

- Сгинь, сатана! – прошепелявил он передо мной, все так же стоя на четвереньках.

Я погладила галлюцинацию по головке, как собачонку. Ишь, какая странная.

Он сделал челюстями угрожающее движение и чуть добродушно завыл, помахивая задницей. Но голову не отнял...

Я почесала его за ушами. Он забормотал молитву, в которой явственно слышалось, “изыди сатана”, “аминь” и “изгоняю тебя”, преданно глядя на меня.

Не зная, что делать в таком случае, когда я чокнулась, я на всякий случай почесала священника за ушами.

Он нетерпеливо переступал с одной руки и ноги на другую, крестясь другой рукой, словно конь.

Внимательно оглядев лес, я заметила еще две напуганные рожи священников с открытыми ртами, напряженно высовывающиеся из листвы. И что-то шепчущие и дрожащие, съеживающиеся от малейшего звука. Они что-то бормотали и дергали руками своему собрату, что-то указывая ему издалека и прятаясь, как только я на них начинала глядеть. Тогда они глупо улыбались мне и побыстрей скрывались в листве, чтоб я их не увидела.

Чуть со стороны за этой картиной с широко раскрытыми глазами наблюдали два моих китайца, причем индеец задумчиво чесал себе голову.

Я опять почесала галлюцинацию за ушами. Она гундосила себе что-то миролюбивое, задвигав ими, но молитву не прекратила, в чем я разобрала молитву изгнания бесов и оборотней.

Как самый храбрый и не боящийся никакой нечисти, Джо осторожно приближался к нам, выставив топор наперевес.

- Ты его видишь? – спросила я.

- Угу... – сказал тот.

– Ну и что будем делать? – с унынием спросила я, сообразив, что мы чокнулись вместе. Он тоже его видит! Со мной это было впервые. Но хорошо уже, что у тебя есть верные соратники, не отстающие от тебя в беде. Может Джо что-нибудь придумает?

- Может, я рубану его? – с сомнением предложил Джо. – Если это злой дух, то он рассеется... Они не любят острого... Только не шевелись, чтоб он не укусил тебя за ногу...

Священник загундосил заметно быстрее. И тыкал мне, задирая голову, крест в зубах, мол, смотри, нетвердо стоя на обеих лапах. Два его соратника скрылись в листве. Мне послышались опять знакомые нотки изгнания дьявола.

Джо осторожно подбирался к злому духу.

Священник завыл еще быстрее, уже тыкая крестом в зубах и в индейца.

- Да он дьявола изгоняет! – хладнокровно сказал спокойно подошедший к нам китаец, пока мы тут осторожно дергались, и с силой равнодушно пнул священника в зад. Тот сел на задние лапки и завыл.

- Я уже все выяснил, – хладнокровно сказал китаец, усаживаясь и вынимая чашечку с чаем, – Это их послали изгонять оборотня из леса... Я допросил двух других...

- А чего он ведет себя как-то странно? – осторожно спросила я.

- Ну, выпил немножко для храбрости... – равнодушно махнул рукой тот. – Хотите чаю? – предложил он. – Тут часовня!