Светорада Медовая - Симона Вилар

Светорада узнала его в единый миг. И он ее тоже. Смотрел на смоленскую княжну с ее светло-золотистой растрепанной косой, точеными чертами, яркими пунцовыми губами. Все та же горделивая посадка головы и большие глаза, золотисто-карие, блестящие от всполохов костра. А одета как степнячка – в шароварах, у темной брови, проколотой колечком, поблескивает звездочка.

– Многие лета тебе, князь Игорь Рюрикович! – громко произнесла княжна.

Улыбнулась, блеснув зубами.

– Ага, – только и смог вымолвить Игорь.

И тут же покосился куда-то в сторону, словно испытывая неловкость.

Светорада проследила за его взглядом и коротко негромко ахнула.

Она, Ольга Вышгородская. Сидит у костра на подложенном седле, обхватив руками колени. Внешне почти не изменилась: чеканное очелье поблескивает над соболиными бровями вразлет, толстые русые косы переброшены на грудь. Ольга медленно поднялась, высокая, длинноногая, в мужских портах, шнурованных на бедрах и заправленных в поблескивающие бисером невысокие сапожки. А глаза… Расширенные от удивления, светлые даже в ночи и такие лучистые, что кажутся звездами.

Ольга тряхнула головой, точно отгоняя наваждение, и серебряные полумесяцы ее сережек закачались.

– Светорада Смоленская?

– Ага! – так же, как и Игорь, ответила княжна, перевела дыхание и легко соскочила на землю.

Опять украдкой посмотрела… нет, не на Игоря – на посадницу Вышгородскую. Видела, как та опустила длинные ресницы, чуть нахмурила брови и нервно поджала широковатые сильные губы.

Вокруг уже образовалось плотное кольцо дружинников. Все переговаривались, гомонили, выкрикивали что-то.

– Ну и кто не верил, что нашему Игорю удастся освободить пропавшую невесту от хазар коварных? Так вот же она, поглядите!

– Вот диво-то какое!

– А ведь и волхвы удачу в этом походе предрекали!

От этих криков лицо Игоря будто прояснилось, он подошел к княжне, взял ее руки в свои, смотрел, улыбался. Но больше всех ликовал ее брат Ингельд.

– Кровиночка моя родная! Сестренка пропавшая! А я уж столько горевал, столько слез пролил о доле ее несчастной.

Он обнял Светораду за плечи, целовал в макушку, что с его огромным ростом было совсем не трудно. А вот то, что его голубые светлые глаза и впрямь засверкали слезой, умилило Светораду. И не хотелось думать, что богатырь Ингельд обычно легко льет слезы, повинуясь зову своего ранимого сердца.

– Я всегда верил, что мы вызволим тебя, сестрица! И как пошла весть, что Игорь хочет отбить тебя у хазар, я сразу же привел своих людей под его руку!

Ингельд простодушно умилялся преданности Игоря некогда данному брачному обету, но его младшая сестра, прошедшая школу интриг при хазарском дворе, отметила в этом и ловкий ход жениха: сообщив воеводе варягов Ингельду, что собирается вызволять из плена его сестру, молодой князь сразу увеличил свое воинство. Но могла ли она все еще считаться его невестой?..

Однако не сейчас же думать об этом!

– Дайте мне кулеша!

Все-таки она была очень голодна. Да и утомлена. И взволнованна. В ней словно кружился некий быстрый вихрь от смены ощущений. Только недавно едва ли не горевала о своей неприкаянной судьбе, а сейчас среди своих!

Пшеничная каша с кусочками баранины, салом и луком, пахнувшая дымком костра, показалась ей вкуснее самых изысканных лакомств в Итильском дворце. Она ела ее… и невольно лила слезы. От счастья, оттого что вокруг столько радостных, приветливых лиц, что Ингельд родненький рядом, такой большой, неуклюжий, пропахший потом, улыбающийся столь знакомой с детства покровительственной улыбкой Ну а Игорь… Он даже сам старается для нее, вон крынку с холодным квасом поднес… О матерь Макошь! Квас! Самый настоящий, сладковато-кислый, пенный, с пузырьками, от которых защекотало в носу… И пока она пила его, поглядывая поверх обода деревянной крынки на улыбающегося жениха, вдруг подумала, что и ему она рада несказанно. Вон он какой, русский витязь, князь, с его белозубой улыбкой на покрытом темной щетиной лице. Светораде понравился даже жест, каким он потирал свой сильный подбородок с красивой ямочкой. Подумать только, даже по Игорю она соскучилась…

А вот Ольгу приветливость Игоря к невесте явно не веселила. Она держалась в сторонке, сидела на том же седле, обхватив руками колени в узких штанах, лицо повернуто к огню, строгое, суровое. Она всегда любила Игоря, вот и в поход с ним отправилась. И еще Светорада вспомнила, что у Ольги должен был родиться ребенок от Игоря. И каково ей сейчас? К тому же именно Ольга помогла им со Стемкой бежать[147] из Вышгорода. Перед самым свадебным пиром Игоря и Светорады… И Ольга наверняка страшится сейчас, что глупая смоленская княжна непременно обмолвится о том. Тем более что вопросы так и сыпались на Светораду со всех сторон.

– Как же так вышло, что ты оказалась у хазар?

– Как они тебя выкрали?

– Да, как? – спросил и князь Игорь, и его только что светившееся улыбкой лицо неожиданно помрачнело.

Не забыл небось, как его оглушили золоченым подсвечником, когда он, в доказательство своих прав, хотел снасильничать невесту перед свадьбой.[148]

Княжна принялась рассказывать с еще полным ртом. Дескать, в окошко влезли хазары, скрутили ее, рот заткнули и поволокли. Опомнилась, когда Гаведдай – может, кто помнит горбатого слугу хазарского царевича Овадии? – вез ее невесть куда со своими ловцами на людей. Подобная смесь лжи и правды далась Светораде на удивление легко.

Постепенно она стала понимать создавшееся положение. Поход русов под руководством Хельгу. Хельгу? Хельг – Олег. Хельгу – Ольга?.. Светорада отставила пустую миску, поднялась и вышла из круга обсевших ее дружинников. Сказала, приблизившись к Ольге:

– Слыхивала я еще в Итиле, что именно ты возглавила поход, дабы освободить меня. Прими же мою сердечную благодарность на веки веков.

И она низко склонилась, коснувшись рукой земли. Думала, что тем успокоит Ольгу и даст понять, что не враг ей. А выпрямилась… Глаза у Ольги оставались такими же холодными и отчужденными. И Светорада поняла, что та лучше бы с самим Чернобогом[149] встретилась, чем с ней, раскрасавицей Светорадой Смоленской, обрученной невестой Игоря.

Княжну отвели к одной из стоявших поодаль крытых сукном кибиток на высоких колесах. Светорада с ходу упала на какие-то тюки, подремывать стала, все еще слыша голос брата, который, усевшись у колеса кибитки, все говорил и говорил. Вроде как и интересное говорил: Асмунд, мол, очень переживал из-за пропажи сестры, а Игорь отказался на ком бы то ни было жениться, пока не прознает, что с его ладой смоленской приключилось… Потом… Светорада даже широко открыла глаза.