Наполеон: биография - Эндрю Робертс

к хребту, где встала русская армия. Слева от его позиции находилось озеро Тенкниттен, справа – озеро Вашкейтен. Между озерами рельеф поначалу чуть приподнят на протяжении примерно километра, и это особенно заметно на перекрестке. Последние 0,8 километра перед городом дорога идет слегка под уклон. Церковь с кладбищем стоит на пригорке правее Прейсиш-Эйлау, в 1807 году представлявшего собой каменный город на перекрестке важных путей. Несколько покрытых льдом озер и болот перемежались березовыми рощами. Высшей точкой равнины являлась деревня Серпаллен, где глубина снежного покрова местами достигала почти метра.

Армия Беннигсена заняла позиции поздним утром 7 февраля 1807 года, в субботу. В 14 часов кавалерия Мюрата и пехотный авангард Сульта достигли леса перед деревней Грюнгофен. Следующим явился Ожеро, направившийся к озеру Тенкниттен. Сульт отрядил против авангарда русских 18-й и 46-й линейные полки, не дав им поддержки. 18-й полк под сильным артиллерийским огнем преодолел по льду оконечность озера Тенкниттен, обогнул его справа и, сильно потрепанный, был атакован в штыки. Санкт-Петербургский драгунский полк, стремясь отомстить за свою неудачу при Гоффе, перешел замерзшее озеро по льду и ударил слева в тыл 18-му и 46-му полкам, застав их вне каре и рассеяв (тогда 18-й потерял своего «орла»)[166]. Подоспевшие французские драгуны контратаковали и спасли пехоту от полного истребления, но потери оказались значительными. 46-й полк сумел организованно отступить. Когда Сульт поставил пушки между Швееном и Грюнгофеном, русский авангард начал отходить к своим главным силам.

Французы, понесшие громадные потери, теперь занимали возвышенность до самой долины. Даже три недели спустя здесь лежали горы тел. Наполеон, предпочитая дождаться Нея и Даву, не собирался тем вечером штурмовать Прейсиш-Эйлау, но его вынудили к этому случайности и недоразумения, обозначаемые емким выражением «туман войны». Приведенное Сультом объяснение произошедшего, вероятно, лучшее: часть кавалерийского резерва устремилась вслед за русскими в Прейсиш-Эйлау, а за кавалерией последовал его 24-й линейный полк, и начался общий бой за церковь и кладбище, закономерно требовавший все больше людей. Какова бы ни была причина, сражение, в ходе которого 115 000 человек оспаривали территорию всего в 13 квадратных километров, растянулось на два дня.

Церковь с кладбищем штурмовала дивизия Сент-Илера. Во время этой атаки Барклай де Толли, один из лучших русских полководцев, был тяжело ранен картечью и на пятнадцать месяцев выбыл из строя. Багратион хотел оставить Прейсиш-Эйлау, но Беннигсен приказал любой ценой отбить город, и Багратион повел три колонны на французскую пехоту и стрелявшую картечью артиллерию. К 18 часам русские вернули себе почти весь Прейсиш-Эйлау, за исключением церкви и кладбища. Потом Беннигсен передумал и в 18:30 приказал войскам выйти из города и занять небольшую возвышенность (современные авторы именуют ее «высотой») к востоку. Город снова заняли французы.

С наступлением ночи дивизия Леграна встала сразу за Прейсиш-Эйлау. Пехотинцы Сент-Илера расположились у Ротенена, под открытым небом, кавалеристы Мийо – в Цезене. Груши стоял за Прейсиш-Эйлау, Ожеро – между Шторхеннестом и озером Тенкниттен, во второй линии, а гвардия разбила бивуак на возвышенности, где начал битву Багратион. Выпал снег, и солдаты обеих армий сгрудились у костров. Поскольку фуры с продовольствием были не в состоянии угнаться за армией во время марш-бросков, многие уже три дня не получали хлеба, некоторые ели мясо погибших в бою лошадей. Один солдат пожаловался гвардейскому капитану Блазу, что ему нечего курить, кроме сена{1669}. По словам Марбо, армия «много дней не ела ничего, кроме картофеля и растопленного снега»{1670}.

За час до темноты Наполеон посетил Прейсиш-Эйлау. «Улицы были завалены трупами, – вспоминал капитан Франсуа-Фредерик Бийон. – Что за ужасное зрелище! Слезы стояли в глазах императора; никто не допустил бы присутствия такого чувства у великого воина, но я сам видел это, эти слезы… Император много старался не позволить своей лошади идти по человеческим останкам. Ему не удавалось… и тогда я видел его плачущим»{1671}. Той морозной ночью (после полуночи пошел снег) Наполеон спал, не снимая сапог, на стуле на разграбленной почтовой станции близ Цигельхофа.

В 8 часов в воскресенье 8 февраля русские открыли бешеный артиллерийский огонь по Прейсиш-Эйлау. Огромное количество пушек компенсировало неточность стрельбы. Ответный огонь французских пушек причинил большой урон порядкам стоявших в снегу русских. Учитывая пронизывающий ветер и возобновляющийся снегопад, в тот день основным фактором явилась видимость, иногда падавшая всего до 9 метров, так что стоявшие на возвышенности русские подчас не могли разглядеть Прейсиш-Эйлау, а командующие очень часто не видели собственных войск.

В 9:30 утра Наполеон отдал приказ Сульту выдвинуться на оконечность левого крыла, северо-западнее от Прейсиш-Эйлау. Корпус Даву приближался к городу с другого направления, и император желал отвлечь внимание Беннигсена. К 10 часам, однако, русские загнали Сульта в Прейсиш-Эйлау. «Триста пушек с обеих сторон, извергавшие град картечи, производили вблизи ужасное опустошение», – вспоминал Лежен. Корпус Даву, явившийся на правый фланг Наполеона, был остановлен: кавалеристы Остермана-Толстого отчаянными атаками сдержали авангард под командованием Фриана. Левый фланг (Сульта) был ослаблен, а Даву катастрофически медленно производил развертывание, поэтому Наполеону требовался сильный отвлекающий удар на правом фланге. Он поручил Ожеро с 9000 солдат атаковать левый фланг русских и попытаться соединиться с Даву. Ожеро накануне битвы сильно заболел и так мерз, что обмотал голову шарфом и сверху водрузил свою маршальскую шляпу. Адъютанту пришлось поддерживать его в седле. В метели он потерял нужное направление и вышел прямо на стрелявшую картечью русскую батарею, о положении которой можно было судить только по вспышкам выстрелов. (Следуя по пути Ожеро к Прейсиш-Эйлау, отмеченном многочисленными складками местности, отлично понимаешь, как полки потерялись в бурю.) За пятнадцать минут погибли и были ранены 5000 солдат и офицеров. Ранение получил и сам Ожеро{1672}. Дивизия Сент-Илера, не оставлявшая попыток помочь Даву, также была отброшена. К 11:15 положение стало очень серьезным. Наполеон следил за сражением с церкви в Прейсиш-Эйлау, хотя она и служила русской артиллерии мишенью. Его левый фланг был фактически разбит, правый сильно потрепан, при этом подход подкреплений откладывался. Сам Наполеон оказался в опасности, когда русская пехотная колонна, сумевшая войти в Прейсиш-Эйлау, приблизилась к церкви, прежде чем была остановлена и разгромлена.

В 11:30, когда стало понятно, что Ожеро постигла неудача, Наполеон предпринял один из самых дерзких шагов в своей военной карьере. Едва метель стихла, он бросил резерв Мюрата почти целиком в крупнейшую в истории Наполеоновских войн кавалерийскую атаку. Указав на русских кавалеристов, преследующих разбитый корпус Ожеро, он сказал Мюрату: «Вы собираетесь позволить им разорвать нас?» – или: «Берите всю наличную кавалерию и разбейте эту колонну» (или то и другое){1673}. Мюрат с хлыстом в руке, одетый в зеленый польский жупан и зеленый бархатный берет, увлек за собой 7300 драгун, 1900 кирасир и 1500 гвардейских кавалеристов. «Выше голову, бога ради! – крикнул полковник Луи Лепик, командующий гвардейскими конными гренадерами. – Это ведь пули, а не дерьмо!» Кавалерия русских была отброшена на собственную пехоту, а артиллерийская прислуга полегла у орудий. Французы снова заняли Серпаллен. Мюрат остановился, лишь достигнув деревни Анклаппен. (Лепик во время русской контратаки отказался сдаться в плен и позднее был награжден Наполеоном за храбрость. Полученные деньги – 50 000 франков – он разделил со своими солдатами.)

Атака Мюрата сорвала наступление русских в центре позиции и вернула инициативу французам. (Это дорого обошлось: потери достигли 2000 человек. Раненный картечью д’Опуль несколько дней спустя умер.) Тем временем Ней ужасающе медленно, в метель и по разбитым дорогам, шел к месту сражения. К 15:30 Даву сумел зайти в тыл Беннигсену и почти достиг Анклаппена. Наполеон уже готовился захлопнуть ловушку, окружив русскую армию, когда неожиданно подошедший Лесток повел атаку на дивизию Фриана. Он всего за полчаса до наступления темноты выбил французов из Анклаппена и тем самым спас левый фланг Беннигсена. В 19 часов подошел наконец Ней – слишком поздно для того, чтобы нанести сокрушительный удар,