Перерождение (СИ) - Артур Прост

Данилевский видел Терена всего трижды. Это было больше трех лет назад. Сегодняшнее приглашение не могло не явиться молнией среди ясного неба. Одновременно с возникшим волнением, Данилевский спиной чувствовал что-то не ладное. И оттого, что разъяснений сверху как всегда не поступало, становилось все больше противно от этой неясности, которая провоцировала его нервозность. Профессор окончательно потерял покой. Он сидел за столом, перебирая старые отчеты. Просматривал файлы опытов и, конечно же, внимательно изучал вчерашние. Со всем этим он даже и не заметил, что Кирилл так и не подготовил все к сегодняшним опытам. К десяти профессор вместе с Кириллом приступил к работе. За время усердной задумчивости Данилевского, Кирилл успел провести всю подготовительную работу. Все бланки были заполнены, а данные по сегодняшним опытам были введены в компьютер.

Но работа продолжалась не долго. В половине первого за Данилевским прислали машину из министерства. Данилевский и Кирилл вышли из лаборатории. Кирилл сел за свое рабочее место. Нужно было ввести полученные данные в электронные бланки, которые он приготовил еще утром. Данилевский закачивал работу за своим столом. Вносил свои данные в компьютер, пополнял записями электронный журнал. Когда же все было сделано, он подошел к вешалке – повесил халат, надел свой темно-зеленый пиджак, который жутко ему не походил. Уходя, он остановился перед дверью.

- Кирилл, на сегодня ты свободен, - профессор сурово смотрел на своего помощника.

- А как же опыты? Мы же их не доделали? – возразил Кирилл.

Вдруг суровость взгляда профессора куда-то рассеялась. Он словно снял маску.

- Закончишь работу, закроешь лабораторию… на сегодня все, - не объяснив ничего, профессор вышел из лаборатории.

Последний взгляд профессора не понравился Кириллу. Тяжелый и очень уставший. Еще ни разу профессор не был столь приземленным. Кирилл сидел и размышлял. Данилевский  был каким-то другим. На все результаты тестов и опытов он реагировал с большим участием, волнением даже. «Неужели его так расстроили слова чиновника?», - терялся в догадках Кирилл. Он посмотрел на часы – без пятнадцати час. Надо заканчивать работу. Кирилла повело в сторону. Действие энергетика, который он принял днем, заканчивалось и его резко тянуло в сон. К тому же нужно было и позавтракать, хотя вернее будет сказать – пообедать. Кирилл смотрел за прозрачные стены лаборатории. Его тянуло туда. Нужно было выяснить, что за вещество получилось у него и что же происходит с мониями под воздействием положительного штамма. Но конечности наполнялись свинцом. Последние минуты заполнения бланков показались бесконечностью. Кирилл уже не различал что именно пишет. Он чувствовал себя Гулливером, которого канатами тянут к столу. Изо всех сил он пытался выстоять. Отложив в сторону последний бланк, Кирилл встал из-за стола. На главной панели управления, на столе профессора, он нажал на кнопку завершения работы, надел легкую куртку и вышел из лаборатории. Нужно было как можно быстрее попасть в кровать. Ключ от комнаты в спальном блоке все еще был у него. Туда Кирилл и направился. В коридорах почти никого не было и состояние помощника профессора заметили разве что камеры слежения. Еле усадив себя за руль электромобиля, Кирилл нажал на педаль газа. Свежий воздух немного бодрил. Доехав до спального блока, Кирилл посидел несколько минут в машине, чтобы надышаться ветром. Этих сил должно было с лихвой хватить на путь до кровати. Впрочем, как именно он дошел до нее Кирилл уже не вспомнит. Как и не будет помнить подозрительного взгляда персонала блока. Он дошел до своего номера и вставил электронный ключ. Дверь распахнулась. Кровать была прямо перед ним, всего в паре метрах. Это было самым прекрасным на тот момент в его жизни. Кирилл рухнул на кровать и его мозг скомандовал отключение.

Следом за солнцем пришел вечер. Необычно теплый мартовский день бескомпроиссно отступил. Свет померк быстро. Небеса накрыло плотным покрывалом серых туч. Ранняя весна напоминала о своем изменчивом характере. Неделю назад только сошел снег, но за городом все еще властвовали прирезки ушедшей зимы. Они как немые партизаны, скрывались в заснеженных грязных холмах. В город они не совались. Город охраняли и чистили регулярно. Зима порядком всем надоела – слякотная она выдалась в этом году. Редкий снег и частый дождь могли испортить самую фееричную зимнюю сказку. Ночь пришла в город быстро. Кирилл проснулся около десяти часов. Голова была ясной, тело ломило – оно пролежало в одной позе несколько часов. Желудок агитировал на поедание хоть какой-нибудь пищи. В комнате было темно. Из окна сочилось бледное зеленое сияние от университетских фонарей. Кирилл вспомнил, что он в спальном блоке. Место, куда хотели попасть многие и провести здесь хотя бы одну ночь.  Кирилл подошел к стене и включил свет. Яркое освещение больно ударило в глаза. Но уже скоро Кирилл, медленно приоткрывая глаза, осматривал комнату. От увиденного они широко открылись. Его номер был полной противоположностью фешенебельным представлениям младшего персонала о спальном блоке. Обычный однокомнатный номер с совмещенной уборной. Комната была поделена на две условные зоны: спальную и рабочую, в которой находился стол, бар и холодильник. Пара шкафов, три кресла и два деревянных стула рядом с журнальным столиком. Кирилл усмехнулся. Хотя мысль о том, что ему дали «бедный» вариант из-за невысокого статуса все равно промелькнула. Живот со злостью проурчал. Нужно было что-нибудь съесть. Кирилл прошел к холодильнику. Ничего – он был пуст. Да и откуда там взяться еде? Кирилл сел на кровать. Он размышлял о том, где можно было достать что-нибудь съестное. Мысль о круглосуточном магазине в квартале от БиоНИЦ пришла быстро. Направившись к выходу, Кирилл прошел мимо зеркала  на стене. Он увидел свое отражение. Сильно помятое лицо и куртка. На голове сильно взъерошенные волосы, стояли непонятной ветвистой фигурой. Кирилл зашел в ванную комнату. Снял с себя верхнюю одежду, свитер и футболку. Он посмотрел на левое предплечье, на место, куда вколол капсулу с веществом. Ранка затянулась, и о чужеродном предмете напоминал лишь едва заметный бугорок. Кирилл провел по нему рукой – колкая боль побежала в разные стороны. Ополоснув лицо, он замер. Узкое худое лицо. Даже едва различимы скулы стали проступать через кожу. Сильно впалее глаза. Опять небритый. Проводя рукой по жесткой щетине, Кирилл продолжал думать об опыте. Нужно довести его до конца. Необходима саламандра. Кирилл смочил и причесал волосы. Он так и не сходил к парикмахеру. Через десять минут он уже направлялся к главному выходу. Еда уже стояла на втором месте.

Кирилл вышел из БиоНИЦ, погруженный в угрюмые мысли. Они привели его к набережной Белого канала. Это был самый широкий канал в Химграде. Кирилл смотрел на противоположный берег, где в ярких огнях прожекторов сиял концертный зал, увенчанный массивными шпилями. Его выпуклые стены, словно скопление громадных мыльных пузырей, преломляли свет в радугу. Легкость пузырчатого дизайна переходила в массивные гладкие вертикали, устремляющиеся вверх. Холодный воздух помогал думать. Судьба снова попыталась загнать его в очередной тупик. Она воздвигла перед ним преграду. Но быть может это не препятствие, но предупреждение? Может, стоит остановиться? Разные мысли мешались в голове. Преграда или предупреждение, все это были синонимы загадки. Ее надо было решить. Кирилл не собирался отступать. Напротив он готов поступить для себя самым необычным образом и попросить о помощи человека, к которому бы пошел только в самом крайнем случае. Другого выхода Кирилл не видел. Он выпрямился, продолжая смотреть на гордо возвышающийся центральный шпиль концертного зала. За последнее время произошло слишком много событий, чтобы останавливаться на достигнутом. Продолжать просто необходимо. Недавно простой лаборант, сегодня помощник профессора, а завтра… профессор Семиовский Кирилл. «Тезке придется подвинуться», - язвил он о Данилевском. Кирилл бросил последний взгляд на сияющее здание и направился вдоль берега к станции метро имени Н. Ласара.

Путь Кирилл держал на Васильевский остров, на берег Финского залива. Почти на самом берегу недалеко от гостиницы «Прибалтийской» стоял один из престижных клубов старого Санкт-Петербурга «Невъ-8». Клуб включал в себя: непосредственно сам клуб, где молодежь проводила свой ночной досуг, и элитный ресторан, где уютная обстановка позволяла отдохнуть и приятно потратить деньги. В клубе Кирилл намеревался встретить своего давнего знакомого, о котором он вспоминал, глядя на устремленный ввысь свет от прожекторов. Этот знакомый, впрочем, не был тем, кого Кирилл хотел бы видеть. Однако цель важнее неприязни. Кирилл смотрел в окно вагона, отъезжающего со станции имени Н. Ласара. Полупустой вагон обрадовал. Но, долго сидеть Кириллу не пришлось: он уступил свое место вошедшей беременной даме. Еще через несколько станций вагон забился до отказа. Кирилл любил смотреть в окно. Пусть там ничего не видно. Черная стена мрака. Но его всегда притягивала темнота заброшенных старых тоннелей, тоннелей которые только что прорыли и строители прокладывают новые пути. В этой почти непроглядной мгле было что-то притягательное. Что-то манило к себе каждый раз, когда Кирилл заходил в вагон поезда. Его состав, словно луч солнца, врывался в глухой мрак и на мгновенье освещал небольшие участки мрачных подземелий, а потом уносился вновь, забирая с собой свет и бурлящую жизнь. Но Кирилл смотрел дальше. Его взгляд приковывали глубины, где света не было вообще. Устремляясь в пустоту мрака, Кирилл ждал, что он увидит что-то, разглядит в темноте не только свое отражение, но и свет, там в глубине. Невдалеке возникал бледный огонек. Слабый свет от фонарей освещал пространство вокруг себя – это строители. Черные балки, доски, рельсы, какие-то вагоны. Они не строят, они проводят профилактические работы – догадался Кирилл. Но ничего кроме бледного света фонарей не было. Словно там и не было никого. Но вот вдали показалась чья-то тень. И вмиг мрак тоннелей, окружающий небольшую полоску света, рассеялся. Появилась вторая тень. Рабочие заступали на вечернюю вахту. Вторая тень намного больше первой. Не просто большая, она увеличивалась. Она ведет себя как-то странно. Кирилл поворачивал голову в сторону уходящей полоски света, стараясь как можно дольше не терять из виду тоннель с огоньками. Он видел, как вторая тень будто пляшет на свету. Она внезапно сжалась, тут же увеличилась и обрушилась на первую. Свет тусклых фонарей замерцал и внезапно померк. Холодок пробежал по спине Кирилла. Он повернулся в салон вагона: видел ли он это на самом деле или просто разыгралось воображение? Но больше он в окно не смотрел.