Жуга. Осенний лис - Дмитрий Игоревич Скирюк

лязгнул о гранит, искры брызнули снопом, – нырнул под занесённое лезвие, короткой подсечкой сбил крайнего слева гнома и исчез в тёмном проходе.

– Накки! Хир!

Два гнома ринулись в погоню. У входа в туннель коротким высверком блеснула сталь, и бегущий первым гном с криком повалился под ноги второму. Одним прыжком перемахнув через упавшего, тот скрылся в темноте, преследуя «волшебника». Некоторое время оттуда, затихая, слышался топот башмаков, затем он смолк, и вдруг издалека донёсся тяжкий звон упавшей секиры.

– Хараг! – выругался Отрар и сплюнул. Помолчал. Сделал знак своим воинам. – Принесите их. А вы, – он повернулся к Шварцу и Жуге, – пойдёте с нами.

Ошеломлённые случившимся, те не посмели возражать.

Жуга шёл впереди, хромая, нелепый в плаще из одеяла. Было над чем поразмыслить: без кольчуги, вооружённый одним лишь мечом, Золтан в мгновение убил двух лучших из армии подземного владыки и скрылся так, что даже гномы не смогли его отыскать.

В угрюмом молчании гномский отряд приближался к своей неведомой цели. Три гнома прикрывали тылы, остальные несли тела двоих погибших. На каменный пол тёмными каплями стекала кровь.

* * *

Король Лаутир, сын Лаурина, – высокий, горбоносый, одетый в чёрное с золотом гном, в четвёртый раз провернул на пальце массивный перстень-гололит[14], нахмурился, сцепил ладони за спиной и подошёл к окну.

– Который из них? – глухо спросил он.

– Рыжий, Государь, – сказал Отрар, стоявший у дверей. – Тот, кто хромает. Жуга по прозвищу Лис.

– Остальные?

– Их было трое, Государь. Один – монах из христианского ордена Господних псов. Третий… – Отрар замялся.

– Ну?

– Рахим Фаррух аль-Зууб, Государь.

– Вот как? – Лаутир нахмурился. – И где он?

– Сбежал, Государь. При попытке его задержать погибли Хир и Накки. Я…

– Довольно. – Лаутир поднял руку. – Довольно. Поиски ведутся?

– Да, мой Государь.

– Хорошо. – Он щёлкнул пальцами. – Меня интересует первый. Хранитель.

Отрар покачал головой.

– Он не Хранитель, Государь… – начал он, поднял взгляд на Лаутира и осёкся.

– Ксиал признал его, значит, он Хранитель, – сурово сказал подгорный король. – И ему совершенно не важно, что ты думаешь по этому поводу. – Лаутир посмотрел на стоявшего доселе молча у дверей Рагнура. – Что о нём известно?

– Он горец, Государь, – ответил Рагнур, – похоже, из здешних мест. По говору валах, по крови… – Он поколебался. – По крови вряд ли.

– Что ещё? – отрывисто спросил король.

– Он ловок, хорошо дерётся. Владеет магией, знает травы. Носит анкх из янтаря и семь металлов…

– Имир! – Лаутир сжал кулаки. – Как именно он их носит?

– Драупнир с опалом, Государь.

– Аурин?

– Зуда. Работа древняя, на нашу не похожа, скорее, клана Ивалди. Опал – чёрный мигун из Червеницких копей. Это всё.

– Так. – Лаутир кивнул. – А кто монах?

– Бертольд Шварц.

Теперь король молчал долго.

– Не ожидал, – сказал он наконец. – Что ж… – Он помедлил. – Ладно. Я подумаю, что с ними делать. Отрар!

– Да, Государь?

– Присмотри за ними. И ещё. Зууб…

– Да, Государь.

– Тогда всё. Идите.

Рагнур поколебался, медля с уходом.

– Государь…

Тот обернулся:

– Что ты хотел?

– Могу я просить, чтобы они пока жили у меня?

– Жуга и Бертольд? Зачем… Ах да, меч… Хорошо. Пусть будет так.

Рагнур склонил голову.

– Благодарю, Государь.

* * *

– Вот так дела! Ты видел, а, Жуга? Глазам не верю! Да-а…

Жуга не ответил. Бертольд уселся на кровать, умолк и углубился в подсчёты, которые, похоже, привели его в мечтательное настроение. С того момента, как обоих привели в подземный город, Шварц то впадал в восторженную радость, то метался в поисках выхода, то приставал к Жуге с расспросами, чем успел ему изрядно надоесть.

Жуга стоял у окна, глядел на улицу.

Подземный город был велик. Весь горный кряж, похоже, был пронизан сотнями запутанных ходов, сходившихся в большой пещере – высоком, сводчатом, мягко резонирующем зале. Неведомо откуда лился свет – неяркий, серебристый, похожий на сияние луны, только ярче, отражался от стен…

От золота и драгоценных камней, вмурованных в стены.

Они поселились у Рагнура, в нелепом маленьком доме без крыши. Впрочем, её и не требовалось – в пещере никогда не шли дожди. На столе была свеча в тяжёлом бронзовом подсвечнике столь тонкой и вычурной работы, что наверху за него можно было выторговать не талер и не два. Таких домов было множество; они стояли стройными рядами, каждый окружали деревья, и если Шварца восхитили драгоценности, то Жугу здесь, под землёй, больше всего поразили именно эти деревья.

– Устал я. – Шварц стянул сапоги, лёг на кровать и пошевелил пальцами ног. – Здорово, конечно, это всё. Вот только с Золтаном немного непонятно. Как долго, интересно, нас тут продержат? А вроде, если посмотреть, так и не держит нас никто – иди на все четыре стороны. Даже на шесть, считая верх и низ, хе-хе… А что, отколупаем камешек-другой и ходу отседова. Вот только выберем минутку, когда нас никто не видит. А если…

– Бертольд, – позвал Жуга.

– Чего? – Тот поднял голову с подушки.

– Заткнись, а?

Некоторое время они сидели в тишине. Вскоре послышались шаги, дверь отворилась, вошёл Рагнур. Он переоделся: серую рабочую хламиду сменили чёрные штаны и кожаная куртка на шнурках. Выглядел он посвежевшим. Топор по-прежнему был при нём, торчал за поясом. Теперь дварага можно было разглядеть подробнее.

Гном был невысок и коренаст, с большущими, привыкшими к кирке ладонями, с крепкими ногтями, широкими ступнями, обутыми в башмаки, и грубыми чертами лица. На первый взгляд могло показаться, что гном лыс, но когда Рагнур откинул свой всегдашний капюшон, под ним обнаружилась изрядной густоты шевелюра. Широкий, в морщинах лоб, густая борода, нос картофелиной, высокий и одновременно грубый голос… Он производил странное впечатление и всё же в любом трактире на поверхности вполне мог сойти за человека. А с их способностью к волшбе…

В руках у Рагнура была корзина.

– Еда, – сказал он и кивнул на стол. – Садитесь. А вот из напитков могу предложить только воду.

Шварц охнул, хлопнул себя по лбу и полез под кровать. Достал и развязал мешок: «Вот!» – гордо выставил на стол полупустую флягу.

Гном поднял взгляд.

– Вино?

– Ага, – кивнул монах. – Белое. У Тибора закурковал!

Рагнур поднял флягу, потряс её недоверчиво, выдернул пробку, понюхал и сделал большущий глоток. Зажмурился, крякнул, вытер губы рукавом. Вернул Бертольду.

– Прибереги его, монах. Не знаю, сколько вам тут быть. И всё равно благодарю. Давненько мне не приходилось пробовать хорошего вина. Что ж, давайте есть.

Снеди оказалось на удивление много, разной и вкусной. Копчёное мясо и рыба разных видов (похоже, рыбачить здесь и впрямь было где), орехи, овощи, грибы. В отдельной