Секретный Дозор - Юрий Мишин

— Постараюсь, — сухо ответил Сергей и немного помолчав, решился спросить. — Где сейчас крейсер?

— Далеко еще, Сережа. Над Сатурном.

— Это точно?

— Если верить военным…

— И?

— Пока ничего. По докладам военных он на круговой орбите.

— И что он там делает?

— Что делает что делает, — возмутился Владимир. — Откуда я знаю? Висит! Заправляется! Ремонтируется! Гальюны прочищает. Может померли они там все… Как будут изменения нам сообщат, — он замолчал. Молчал и Сергей.

— Хранителей усиленно готовят. Прямо выматывают парней…

— И сколько их сейчас? — осторожно поинтересовался Муромцев.

— Уже больше полсотни. По полку у нас и в США. Остальные сильно разбросаны… Есть в Японии, Франции. Но это так… слезы. У англичан есть звено.

— Мало…

— Сам знаю, что мало. Да и толку…

— Известно, что за машины?

— Америкосы на «Рапторах» все больше. Есть и более старые самолеты. Надеются, что их не заметят. Смех просто!

— А… остальные?

— Наши как всегда. На «МиГах» да на «Су». Но это все… так… Для спокойствия Великого…

Опять помолчали.

— Нечего раньше времени…, - наконец проговорил Сергей. — Не будем каркать. До свиданья.

— Счастливо, Светлый.

Муромцев положил трубку. Лезть под душ расхотелось, но вымыться все равно было надо. Хотя бы соль с себя смыть. Когда он впервые узнал о затее Инквизиции с Хранителями — элитными авиационными подразделениями сформированными исключительно из Иных, то она ему сразу показалась бесперспективной. Красивой, но бесперспективной. Этому была масса причин. Малочисленность — раз. Слабость самих Иных — два. Как правило, шестой-седьмой уровни. Редко когда пятый. «А где им других взять?» — подумал Сергей. — «Сильные и старые техники боятся, как черт ладана. А молодые… Вот они и есть молодые. Седьмой уровень!»

В ванну вошла Алена:

— Что загрустил? Неприятности?

— Нет, что ты! Наоборот. Здесь все закончил и несколько дней наши!

— Да ты что! Правда?

— Ты же знаешь, я не вру…

— Знаю, милый, знаю…, - Алена схватила его за руку. — Так чего же мы тут стоим?!

Едва поспевая, за тащившей его за руку Аленой, Сергей лишь бросил прощальный взгляд на душевую кабину.

Глава 5

Очнувшись в очередной раз, Сергей со злостью брякнул в машину мешок, который все еще держал в руках. На его дне лежало несколько довольно крупных рыбин. Одевшись, он захлопнул багажник и посмотрел на небо. Сегодня было полнолуние. Бледно-золотистый диск естественного спутника Земли сиял во всю свою мощь, наполняя окружающую природу хоть и неверным, но все-таки вполне приемлемым для дневных существ светом.

Муромцев со школьной скамьи знал, что на Луне простым глазом можно увидеть только моря и, кажется, один самый крупный кратер. Какой именно он не помнил. И больше ничего. Пока… Скоро все изменится. Потому, что уже сейчас даже в любительский телескоп можно вполне отчетливо разглядеть округлый пятикилометровый диск инопланетного крейсера зависшего над морем Дождей. Он там уже месяц. Военные считают, что Трване изучают остатки посадочных модулей американских и советских космических аппаратов шестидесятых-семидесятых годов прошлого века. Второй такой же корабль инопланетян сейчас движется к Земле где-то в паре миллионов километров отсюда.

Яркий свет слепил Муромцеву глаза, и он отвел взгляд от Луны. Бог с ними. Как говорится, будет день — будет пища. Может быть, они еще повернут назад… Владимир считает, что такое вполне возможно. И хотя военные приготовились к войне, ООН непрерывно шлет крейсерам сообщения о том, что намерения людей самые мирные, а случившееся с экипажами Трванов несколько десятилетий назад — простое недоразумение. Ха! Война! Какая тут может быть война? Как и чем могут воевать, к примеру, папуасы против современных танков и самолетов? А здесь соотношение сил вероятно еще хуже. Или лучше? Это, смотря, с какой стороны оценивать.

Тяжко вздохнув, Сергей потянулся, набирая полную грудь прохладного ночного воздуха. Он хорошо помнил, как в тот год, после несложной миссии в Западном Казахстане, его сразу же вызвали во Всемирную Инквизицию. В ее Высший Совет. В самое логово таинственного и неизвестного никому Великого Инквизитора.

Что бы как-то смягчить переход от небольшого степного городка с его спокойной размеренной провинциальной жизнью к бурному и никогда не спящему Нью-Йорку, Муромцев вылетел в Штаты через Питер. В Северную Пальмиру его вызвал Владимир. Проведя несколько дней у него в гостях, Сергей в сопровождении мага отправился в США.

За многочасовой беспосадочный перелет в салоне комфортабельного «Боинга» они оба успели хорошо выспаться. Старому Инквизитору и молодому Высшему Светлому магу очень мало удавалось за последние годы быть вместе. Первый самый долгий и обстоятельный разговор у них состоялся в Салехарде. И вот спустя годы новое откровение Владимира и новый шок. Еще сильнее прежнего.

Сергей сидел в просторном кресле салона первого класса и бездумно смотрел на сплошную слоистую облачность, так некстати расположившуюся между ними и океаном. Муромцев всегда хотел посмотреть Атлантику, эту колыбель флотов всего мира. Пусть даже почти из стратосферы. Не сбылось. «Боинг» шел на эшелоне в двенадцать тысяч метров, оставляя за собой серебристый шлейф инверсии.

Мысли Сергея были сумбурны: «Инверсия… Кругом инверсия. Сам он, между прочим, тоже инверсия. Только вот понять кого или чья? Иного? Человека? Скорее всего и того и другого сразу. Бедные родители. Бедная Алена… Собственно я тоже бедный. И, что самое главное, в общем, винить абсолютно некого. Вот разве, что Радомира. Все были в своем праве! Светлые, тот же Владимир, вынуждены были пойти на эксперимент. Интересно, а сами-то они верят в пророчество древнего и, как сказал сам Владимир, полубезумного мага? Быть может, его вообще не было? Как почти всех древних пророков и абсолютно всех богов. С другой стороны схрон они же нашли. Он сам и нашел. То, что домовина оказалась пустой еще ничего не значит. А куда, собственно говоря, Радомир мог деться? Тут вариантов масса… От того, что его могли похитить и до того, что в схроне никогда никого не было. Похитить! Как же… Самого сильного мага всех времен и народов и похитить. Нет, этот вариант не проходит. А вот проснуться по трезвому размышлению он вполне мог. Сам. Не дожидаясь меня. Своего так сказать будильника. А мог и вообще не ложиться. Но это вряд ли. Зачем тогда строить схрон? Спросить бы его самого».

Муромцев подумал, что это довольно здравая мысль. Взять за одно место этого сильно замшелого за последние тысячи лет доледникового старикана и спросить: «А зачем это ты, паршивец этакий, затеял всю историю с пророчеством? Зачем, сукин сын, взбаламутил всех Иных? Ты тут напылил и в кусты? А я расхлебывай?»