Творцы (СИ) - Штенье Робин

— Домой… — разобрала Лана. — Возвращайся с нами домой.

Домой? Ноги сами шагнули вперед, но сзади кто-то схватил ее за талию и, подняв в воздух, понес в сторону выбитых окон. Синекожая закричала, призывая на помощь. Пес шипел вслед. Лана посмотрела на державшие ее руки — человеческие, загорелые, скосила взгляд в сторону, пытаясь рассмотреть не то спасителя, не то похитителя, и сердце рухнуло в бездну отчаянья. Там, за спиной удерживающего ее человека, распахнулись черные крылья, такие же, как у маньяка. Такие же, как у ее смерти.

Показалось, что сердце от ужаса прекратило биться, тело окаменело. И только губы продолжали упрямо шептать: «Помоги мне. Пожалуйста, помоги мне».

— Ну, конечно, помогу, — пообещал чей-то насмешливый голос. — В конце концов, я долго этого ждал.

Из ниоткуда к ней потянулась огненная рука, и Лана, не задумываясь, за нее уцепилась.

Глава 5. Неугасимый огонь

Яна начало напрягать то, что его, шутя, перетаскивали то на выставку, то обратно. Интересно, у творцов со всеми такие «салки» работают, или просто ему не повезло? Спросить Милу напрямую, что за дела, не позволяла совесть. Или жалость к этой хрупкой нервничающей девушке, расстроенной из-за сорванной выставки, к которой она долго готовилась. Поняв, что Ян никуда не побежит сломя голову, Мила отсела от него на диванчик и принялась теребить браслеты на запястье, бездумно глядя в стену. Да, в ту самую стену, на которой еще недавно висела доска с жертвами маньяка. Ян прекрасно понимал, что опасность на выставке совсем другого рода, но не представлял, какого именно. Неизвестность бесила. Больше всего на свете он не любил неизвестность, ожидание и собственное бессилие. И вот сегодня словил комбо.

Кажется, что-то такое уже было с Яном, когда он в последний раз получил от отца по лицу и упал, ударившись головой о косяк. В тот день ему показалось, что отец замахнулся на Лану, и Ян просто не мог не вмешаться. И не пожалел о своем поступке, даже когда расплывающийся от боли и слез мир показал ему, как на голову насмерть перепуганной сестренки ложится тяжелая мужская рука и гладит по волосам. Даже когда услышал, как отец просит у Ланы прощения.

О том, что отец умер, Яну сообщили только после выписки из больницы, где он целый месяц пролежал с сотрясением мозга. Ходили слухи, что Виктора Смирнова убили на глазах у дочери, но Лана ничего не помнила. Не удивительно — такой шок для семилетнего ребенка. И хотя Ян помнил, что сестра была единственной, кого отец не трогал, он не испытывал к Лане ненависти и ни капли не жалел, что в тот день попытался ее защитить. Он и сейчас предпочел бы выйти против непонятного «опасно», вместо того, чтобы мерить шагами чужой кабинет. Кабинет, когда-то принадлежавший его отцу.

Хлопнула дверь, и, едва не сбив Яна с ног, в комнату ворвался Сеня, успевший переодеться в черное. Правда, в его случае это были всего лишь джинсы и футболка с символикой группы «DrugMetal». Неплохая группа, кстати. Их, кажется, Лана слушает. От воспоминаний о сестре чувство собственной беспомощности накатило с новой силой, и Ян так сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели.

— Не укусит, — вздохнула Мила, отвечая на немой вопрос Сени.

— Точно? А то я даже не знаю кто страшнее — Ян или векш, который сегодня запустил в меня копьем. Ну, знаешь, эти их… с дымящимся хвостом… энергетические такие… а! Джахар бхаала!

Но никто не оценил способность Сени разбираться в неведомом оружии. Ян понятия не имел, что за векши такие, и в какой компьютерной игре водятся. Мила и вовсе после его реплики спрятала лицо в ладонях и затихла. Плачет? Ян уже собирался проверить и в случае чего утешить, но Сеня оказался быстрее. Присел рядом с девушкой на корточки и, убрав одну из ее рук, заглянул в глаза.

— За картины переживаешь?

— Да в бездну ваши картины! — обозлилась Мила.

Нет, она не плакала, но Ян почему-то не был этому рад.

— Ну, примерно туда они и попали, — обрадовал чей-то голос за их спинами.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Все трое одновременно обернулись на высокого бородатого мужчину, покрытого толстым слоем пепла. Несмотря на столь плачевный вид, его карие глаза смеялись. Убедившись, что его как следует рассмотрели, он стряхнул с груди часть пепла и на грязно-черной футболке нарисовал огненный символ. Тот вспыхнул, разошелся по телу, возвращая одежде, коже и рыжим волосам чистоту. После чего мужчина перевел взгляд на Милу и трагично объявил:

— Прости, крошка, я бы спас твои картины, но, когда начала падать крыша, твой благоверный спалил все к чер… то есть, во славу бога нашего Огня. Такие дела.

Мила протяжно вздохнула, почти всхлипнула и вновь обхватила голову руками. По ее реакции Ян понял: все сказанное новоприбывшим — правда. Он замер, пытаясь выбрать что делать: выпытывать у бородача подробности или успокаивать Милу. Выручил Сеня, который как бы невзначай спросил:

— То есть Дэн шарахнул по падающей крыше «стеной», после которой, как известно, даже пепла не остается, но ты, как та свинья, все равно грязь нашел?

Рыжий и бровью не повел, сделав вид, что отряхивает футболку от несуществующих пылинок, а заодно хвастался прокачанной бицухой.

— Арсений-Арсений, ты без году неделя как прошел обучение и станешь утверждать, что видел «стену» в принципе? Не то, чтобы в исполнении Дэна.

«А вот и не подеретесь», — устало подумал Ян.

— Дэн в «Крещатике» номер спалил, когда Сеня в череду вероятностей провалился, — пояснила Мила, не поднимая головы. — Ванька, а почему крыша упала?

Тот, найдя благодарную слушательницу, прошел к дивану и, усевшись рядом с Милой, закинул ногу на ногу, всем своим видом показывая, что сейчас будет вещать. Не дали — только Иван открыл рот, как в кабинете на том же самом месте, где недавно стоял он, появился Дэн в охапку с беснующимся существом. По бледной коже существа струились красные трещины, напоминающие вулканические разломы, по дну которых струилась пылающая огнем кровь. На лысой голове вкупе с закатившимися глазами, смотревшими на мир мутно-алыми бельмами, разломы смотрелись особенно жутко, но в тоже время естественно. А простенькие шорты, бывшие когда-то белыми, и футболка в копоти, крови и разводах наоборот казались лишними. Особенно принт на последней в виде контура мужской головы с приставленными к виску пальцами, изображавшими пистолет.

«Все в твоей голове, Нео, — прочитал Ян. — Ты и есть Матрица».

Сердце ухнуло вниз, разбившись вдребезги. Ян шагнул к новоприбывшим, но его перехватил Сеня, хлопнув ладонью по плечу. Делать новый шаг тело отказалось, только губы прошептали на выдохе:

— Лана…

Для того, кто захватил тело его сестры, шепот показался призывным криком. Лана мгновенно вырвалась из цепких объятий Дэна, вскинула руку. С ее пальцев сорвалось густое ржавое пламя, похожее на магму. Пламя летело прямиком к Яну, который не мог и пальцем пошевелить, а судя по предостерегающему крику Милы, после столкновения шевелить уже будет нечем. Перед глазами мелькнула черная вспышка, Яна толкнули к дивану, а на его месте тут же материализовался Дэн, левой рукой поймал магму и стряхнул на пол уже пепел. От следующего удара он закрылся крыльями, а потом кинул в Лану светящуюся золотую ловушку и сам бросился следом. Яну ничего не оставалось, кроме как смотреть, как парень выше и сильнее его сестры никак не может ее утихомирить, несмотря на обилие золотых рун. Огонь из разломов на коже Ланы всякий раз сжигал их, норовя поджечь и кабинет тоже.

Впрочем, в итоге у Дэна получилось уложить Лану на пол в центр большой светящейся руны. Ян снова дернулся к сестре, но его снова оттолкнули. В этот раз Мила. Она подскочила к голове Ланы, принялась чертить на висках синие закорючки и обводить их в круги. Лана затихла, разломы на ее теле стали блекнуть, глаза медленно закрываться. Но Дэн неожиданно оттолкнул Милу, бросив что-то резкое, чего Ян не расслышал.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Убиваю? — непонимающе переспросила Мила. — Я только…