Занзабуку - Льюис Котлоу

Бегемот никого не боится, даже других бегемотов. Одним взмахом своих гигантских челюстей бегемот может переломить позвоночник льву или крокодилу. Он постарается сделать то же с другим бегемотом, если тот посягнет на его самку или на любимое солнечное место на берегу реки. А река Рутшуру на отдельных участках заселена так плотно, что все лучшие места на берегу и на песчаных косах заняты.

Цезарь остановил автомобиль на высоком берегу реки, и я окинул взором открывшуюся передо мной картину. В реке, на илистых ее берегах, на маленьких островках и песчаных косах кишели сотни бегемотов. И вода, казалось, была переполнена резвящимися, ныряющими, фыркающими и флиртующими бегемотами. Один с бульканьем погружался в воду, пуская громадные пузыри, и снова, пыхтя и отдуваясь, выбирался на поверхность. Другой нырял и, казалось, исчезал под водой навсегда. Гиппопотам может пробыть под водой около десяти минут (а многие авторитетные люди говорят, что намного дольше), может быстро плыть под водой и передвигаться по дну.

Я выбрал местечко на берегу, где кустарник и тростник были повыше и погуще и можно было незаметно подобраться к бегемотам. Недалеко от меня огромный самец спал, положив голову на спину другого бегемота. Глубокий свежий рубец у него на боку напоминал о недавнем сражении.

Мой киноаппарат заработал, и тут я увидел в видоискатель что-то быстро скользящее по поверхности воды. Я остановил аппарат и заснял это, хотя и не знал, что именно. Затем я опустил аппарат и вгляделся. Это оказался маленький розовый детеныш бегемота, сидевший верхом на спине матери, которая невозмутимо плыла вниз по течению, высунув из воды только ноздри. Уж ее-то ребенка крокодил не схватит.

Она положила малыша на песчаную косу, предварительно растолкав нескольких бегемотов, чтобы очистить ему место. Затем улеглась сама и едва не задавила свое дитя. Детеныш закричал, ближайшие бегемоты неохотно отодвинулись, и снова все задремали.

Во время последующих экспедиций мои встречи с бегемотами оказались еще более увлекательными. Особенно интересно было работать вместе с Эрнстом Хубертом, директором Национального парка Альберта. В Конго из уст в уста передавались рассказы о том, как умело он обращается с дикими животными. Многие не верили этим рассказам, пока не убеждались лично. Нередко Хуберт прогонял готовящихся к нападению зверей, бросая в них комки грязи. Меня всегда интересовали такие очень редко встречающиеся люди, обладающие почти инстинктивным пониманием диких животных, поэтому я страстно желал поработать с Хубертом.

Во время моей экспедиции 1946 года он принял меня в заповеднике очень тепло, вероятно отчасти и потому, что это была первая экспедиция с начала Второй мировой войны и он чувствовал себя одиноко. Подвижный, плотный, энергичный, остроумный и бесстрашный, он с готовностью помогал мне искать для съемок стада слонов, буйволов или бегемотов. Сначала мы отправились к реке Рутшуру, где живут бегемоты. Мы ехали на грузовике, впереди шел мальчик-африканец. Из-за разбросанных в траве камней и муравейников грузовик подвигался медленно, и мальчик ушел вперед на сотню-две ярдов. Недалеко от реки из наполненной грязью ямы несколько левее и впереди нас вылез большой самец-бегемот, похожий на гигантскую движущуюся глыбу сырой земли.

Мальчик оказался между бегемотом и рекой, и бегемоту это не понравилось. Он побежал к мальчику. Тот бросился назад к грузовику, но мне казалось, бегемот может отрезать ему дорогу и он не успеет добежать до нас. Хуберт, по-видимому, подумал то же самое. Он спрыгнул с грузовика и побежал к бегемоту. У Хуберта не было никакого ружья, но он мчался к четырехтонному чудовищу, как будто намеревался переломить его о колено.

В семидесяти футах от бегемота Хуберт дико взмахнул руками и закричал изо всей силы: «Эй! Эй! Эй!» Огромный зверь взглянул на Хуберта, на мальчика, который был уже у грузовика, и недовольно повернул назад. В тот момент я убедился, что рассказ о том, как Хуберт остановил разъяренного льва, был правдой. Он просто поднял руку, повелительно крикнул: «Стой!» — и лев остановился.

Хуберт вернулся к автомобилю с таким видом, будто не сделал ничего необычного. Я понял, что, по его мнению, так оно и было. В реке оказалось ещё больше гиппопотамов, чем в первый раз, и мы подобрались к ним вплотную. Все они были заняты своим обычным делом — плавали и ныряли и совсем не походили на неподвижные горы мяса, которые мы обычно видим в зоопарках. Хотя гиппопотамы проводят в воде много времени, река служит им только местом отдыха, где они могут поплавать, подремать или подраться. Бегемоты — ночные животные. Ночью они вылезают на берег и нередко проходят много миль в поисках сочной травы и побегов.

Два больших самца выбрались на берег и заспорили из-за солнечного места на небольшой песчаной косе, и ни один из них не хотел уступить. Началась битва, каждый из дерущихся старался шире раскрыть пасть, и мы видели огромное розовое нёбо и страшные зубы. Но единственное животное, не боящееся клыков бегемота, это другой бегемот. Как эти два самца ни старались, вспенивая воду и разбрасывая песок, им не удалось нанести друг другу серьезных ран. Некоторые бегемоты не спеша покинули место битвы, но множество великанов продолжало расхаживать по косе, не обращая никакого внимания на драку.

В тот же день, слегка закусив, мы снова выехали на грузовике, и, когда пересекали равнину, я видел бесчисленных топи, водяных, болотных и других антилоп. Я знал: где водится столько антилоп, там должны жить и львы. За время же первой экспедиции мне ни разу не удалось хотя бы мельком увидеть льва в Конго. Но зато в Восточной Африке я их встречал. Я спросил Хуберта, водятся ли в Конго львы.

«Да, у нас их множество, — ответил он. — Но их редко можно видеть в это время дня. Самое удобное время — сумерки».

Я много раз пытался увидеть в заповеднике львов, но безуспешно. Ночью я слышал их рычанье, покрывавшее другие ночные звуки первобытного мира. Из них самый тоскливый — крик гиены, но больше всего нам мешали спать гиппопотамы, тершиеся о деревья рядом с павильоном, где мы жили.

На второй день нашего пребывания в парке на равнинах Руинди мы встретили большое стадо слонов. Мы подъехали довольно близко к ним с подветренной стороны, остановили автомобиль и пошли пешком. По правилам парка не полагалось покидать автомобиль, но, как гость Хуберта, я мог делать все то, что и он. Казалось, Хуберт, как и я, страстно желал получить несколько драматических кадров. Я сказал моему оператору, чтобы он немного отстал от нас и снимал меня и животных, когда я буду снимать слонов. Я выполнял заказ Голливуда, а для него одних слонов было недостаточно. Нужно было показать человека рядом с ними.