Улыбка Моны Лизы - Джулианна Морис

— Профессор… — тихо обратилась к нему Ники. Через какое-то мгновенье он обернулся. — Я так и не поблагодарила вас за ваши лекции. Вы изменили мою жизнь.

Что-то дрогнуло в его лице, словно он хотел улыбнуться:

— Мы все меняемся, другие жизни только влияют на наш путь.

— Тогда спасибо за ваше влияние.

Не сказав больше ни слова, старик опять уставился на сад. Он снова погрузился в транс.

Ники пошла на кухню, где Люк открывал упаковку яиц с низким содержанием холестерина. Разворачиваясь, чтоб взять болгарский перец со стола, Люк столкнулся с ней и вздохнул:

— Думаю, все бесполезно, Ники.

— Что бесполезно? Моя работа в саду? Но я не просила о помощи, — сказала она, сразу обидевшись. — И сама справлюсь.

— Я говорю не о саде.

— А о чем?

Он вздохнул снова. Прошедшие месяцы становились все более и более сложными. Люку пришлось признать, что он не в силах помочь дедушке, как бы он ни старался. Люк почти смирился с таким положением вещей. Но тут появилась Ники, способная вскружить голову любому. В ее глазах горел такой огонь веры и энтузиазма, что Люк опять готов был поверить в выздоровление старика.

Но факты были не в их пользу. Болезнь дедушки явно прогрессировала.

— Ты уже говорил это вчера, — озадаченно пробормотала Ники.

— Что?

— То, что дедушке стало хуже.

Черт возьми! Он уже начал говорить вслух. Вероятно, Люк провел слишком много времени один, ему не с кем было поговорить, кроме больного старика, который большую часть времени смотрел в одну точку. Деловые переговоры и обсуждения контрактов, конечно, не в счет.

— Люк? Я все еще не понимаю. В чем дело? Почему ты против, чтобы я работала в саду?

— Я против, чтобы ты находилась в доме.

— О…

Боль в ее глазах. Боже, он не хотел обидеть Ники. Снова. Он и так причинил ей достаточно неприятностей в детстве, когда был слишком эгоистичен, чтобы замечать что-либо, кроме своих амбиций и обиды на мир. Да, Люк не доверял женщинам, но с Ники… Он не хотел ей зла.

Люк тряхнул головой и вышел в сад через черный ход. Ники последовала за ним.

— Знаю, что ты считаешь меня неблагодарным, — сказал он спокойно. — Но на самом деле причина в другом. Ты все еще надеешься, что старик поправится, и заставляешь верить в это меня. Согласись, это слишком тяжело.

— Но я и слова не говорила!..

— Но сегодня ты принесла ему цветок, надеясь, что он хоть как-то отреагирует, — Люк покачал головой. — И целую минуту я смотрел на дедушку, надеясь вместе с тобой, хотя знал, что этого не произойдет.

Ники медленно залилась румянцем:

— Что случилось с надеждой?

— Ничего. Просто ты стоишь на первой ступени, ведущей в ад, а я на девяносто седьмой. И я не хочу проходить через все это снова.

— Я не заставляю тебя. Кроме того, когда ты ушел на кухню, профессор…

Люк протестующее поднял руку. Сколько раз он видел, как дедушка становился прежним и снова впадал в состояние невменяемости.

— Ничего не хочу слышать! Не проси меня поверить в его излечение. Ты понятия не имеешь, на что это похоже, когда теряешь близкого человека. Мой отец всегда отсутствовал, и дедушка заменил мне его. Ты не знаешь, каково мне сейчас…

Ники вздернула подбородок.

— Ты прав. Я не знаю, каково это — чувствовать себя любимой кем-то.

Прекрасно! Теперь Люк чувствовал себя негодяем.

Он забыл, как ему повезло. У него были бабушка и дедушка, мать и отец и другие родственники, в то время как Ники жила с деспотичным отцом.

— Извини, ты права, — Люк проглотил вопрос, беспокоивший его. — Думаешь, я сдался слишком рано? Насчет дедушки?

Мнение Ники неожиданно стало важным для него.

— Я… я не знаю. Возможно. Жизнь не математическое уравнение. В санатории многие пациенты, которые казались полностью недееспособными из-за апатии, депрессии или умственного перенапряжения, иногда возвращаются к жизни. Конечно, такое происходит не с каждым, но все может случиться.

Люк подумал, что с тех пор, как Ники снова появилась в его жизни, все стало другим. Она возбуждала его тело и разум. И дедушка узнал Ники, хотя уже давно не обращал внимания на то, что происходит вокруг, и не реагировал ни на кого.

О чем он только думает! Сейчас он больше волнуется о своих чувствах, чем о старике. Работая с Ники в саду, Люк словно открыл дверь в новый, незнакомый мир, который испугал его. Он предпочитал бешеный ритм города и жесткий мир делового общения. Люка совсем не прельщала жизнь в маленьком городке с семейными вечеринками в кругу соседей. Его отец был точно таким же.

Дэвид Маккейд сделал то, чего от него ждали: женился и завел семью, как и все в Дивайне. Он любил жену и детей, но три недели из четырех работал в другом городе…

— Ты все еще хочешь, чтобы я ушла? — спросила Ники.

Люк скосил глаза. Такая гордая женщина, как Ники, тут же ушла бы, если бы он сказал «да». Но если у него и был шанс помочь дедушке, то этот шанс заключался в Ники. И пусть это будет самый крошечный шанс, он ни за что не откажется от него. А вдруг получится?

— Нет. Прости, что накричал на тебя. Если подобное повторится, хорошенько встряхни меня, — улыбнулся он. — Как раньше.

Ники вяло улыбнулась, и его сердце вздрогнуло. Почему она кажется такой уязвимой?

Такой не похожей на других?

Она даже не замечает грязного пятна на своей футболке. Люк никогда не встречал женщин, настолько равнодушных к своей внешности. Правда, женщины, с которыми он встречался, не пололи сорняки в саду, а единственные шорты, которые они носили, были теннисные.

Грохот на кухне прервал его размышления:

— Что происходит?

Ники округлила глаза. Они бросились в дом и увидели дедушку, который резал болгарский перец, оставленный Люком.

— Дедушка?

— Я хочу есть, — сказал Джон. Хотя его руки дрожали, он сложил кусочки перца в чашку. — Нужен чеснок, — резко потребовал он.

Люк и Ники поглядели друг на друга.

— У тебя есть чеснок? — спросила она.

— Возможно, на старой грядке, — пробормотал Люк. — Бабушка использовала чеснок для своих блюд.

Он казался ошеломленным, колеблясь между надеждой и недоверием, и Ники захотелось поцеловать его… по-братски, конечно. Она не знала, означали ли попытки профессора самостоятельно приготовить завтрак прогресс в болезни или нет, но это было лучше, чем видеть, как он сидит на стуле, уставившись в никуда.

Взволнованная, Ники поспешила в сад. Она быстро нашла перышки чеснока на заросшей грядке и сорвала несколько.

Грядки с овощами были еще больше запущены, чем цветочные клумбы. Значит, ей придется задержаться в доме Маккейдов еще на некоторое время. Нужно купить солнцезащитный крем и, возможно, широкополую шляпу, чтобы работать на солнце… а еще пару шорт и футболок.