Темпус - Дмитрий Шмелев

Девушка тем временем терпеливо ожидала. Взгляд прямой, без прищура, в глазах — любопытство с долей ехидства. Уголки губ приподняты, но в меру, брови смещены ближе к лобной зоне — знаки заинтересованности. Поза "кривая" — вес смещен на мысок, слегка переминается, покачиваясь на пятку и обратно. Практически незаметно, но все же. Сами губы слегка поджаты и голова чуть склонена набок — в совокупности с позой сразу видно, что не терпится ей, хочет побыстрее закончить рутину. Спина расслаблена, плечи расправлены, грудь и живот открыты — не боится меня, и это при всем при том, что я практически голый. И нос — нос какой-то неправильный. Слишком неестественно ты его морщишь. При твоем типе лица он вообще должен иметь другую форму! Толстый слой профессионального грима или латексная маска? Признавайся, красавица — ты простая пешка или же мастерски имитируешь невозмутимость?

— Вы так на меня пялитесь, что у вас полотенце сползает. — вывел меня из раздумий ехидный голос девушки. — Вот-вот упадет. Рады видеть, наверное.

Тяжко вздохнув, я поправил указанную деталь туалета, незаметно смещая вес на переднюю ногу и поворачивая ее вбок. Мужское достоинство теперь в безопасности — не отшибить. Увы, красавица, но придется тебе задержаться. Лучше схомутаю и извинюсь, коли ошибся, чем упущу и буду ломать голову. Главное не переборщить — вон какая хрупкая. Взяв предложенную ручку одной рукой, другой я придержал коробку снизу, прижимая ладошку незнакомки своей лапищей. Теперь не уйдет.

На бланке отчета, равно как и на самой ручке, был напечатан один и тот же символ — золотой дуб на красном фоне.

"Один набор для изменения реальности получил. Дата и подпись." — гласила надпись на бумажке. Юмористы, тоже мне. Кто ж вы такие? Уж явно не простая курьерская служба — на часах едва пол-восьмого стукнуло, жуткая рань.

— Как вас найти? — расписавшись, спросил я девушку, и не подумав ее отпускать.

Мягко улыбнувшись, она взяла подписанный бланк свободной рукой и тепло улыбнулась:

— Мысами вас найдем.

И, смазавшись рябью, исчезла.

Метнувшись к лестнице, я как дурак закрутил головой. Сверху — пусто, снизу — тоже. Лифт — не работает. Черт!!! Уже второй раз меня обводят вокруг пальца, словно сопливого щенка, ускользая из-под самого моего носа! Сначала тот незнакомец в зале суда, испарившийся из закрытой комнаты, теперь это! Точнее — ЭТА. Сука! Почти захватил же! Так и знал, что в ней что-то не так!

Пронзенный озарением, я как вкопанный застыл на месте, пытаясь осмыслить появившуюся мысль. Черт побери, а я ведь знаю ЧТО в ней было не так. Девушка перенесла пластическую операцию, скорее всего даже не одну. Скулы, носи и брови и даже овал лица — все было… не натуральным. Я едва не застонал от обиды — и как же сразу не заметил! Единственное мое оправдание — это то, что хирург был мастером своего дела — так тонко провести операцию не каждый сможет.

Еще одна мысль, вдогонку за предыдущей, ударила в голову. Нет, этого просто не может быть. Если сменить цвет волос, обесцветить брови и смыть косметику, убрать загар, немного перекроить лицо и задрать нос… получится та самая "спящая красавица", которую я спас из бандитского гроба. Но это же невозможно! За такой короткий срок следы пластики не могли рассосаться!

Я забегал по лестничной клетке, в бешенстве кусая губы. Чертовщина, чертова чертовщина! Полотенце, не выдержав подобного обращения, окончательно развязалось и упало под ноги.

Именно в этот момент, как назло, распахнулась дверь напротив и оттуда показался любопытный нос Клавдии Семеновны.

— Оруть с самого утра, в звонки звонять — никакого порядка! — проворчала бабка и тут же наткнулась на меня взглядом.

— Террорист! — моментально буркнула она, заметив коробку в моих руках. Взгляд старушенции медленно сполз ниже, на голый торс и все что под ним. Лицо бабки начало медленно заливаться пунцовым цветом, а заспанные глаза медленно округляться.

— Карау-ул! — раздались на весь подъезд истошные вопли. — Насилу-ю-уть!

Молнией пропав из виду, Клавдия Семеновна с такой силой захлопнула за собой дверь, что с потолка должно быть посыпалась штукатурка. В наступившей тишине отчетливо защелкали многочисленные замки и задвижки. Тлять, не повезло. Жди теперь очередного визита милиции. Впрочем ладно — отомстил немного, хоть какая-то радость.

Тяжко вздохнув, я подобрал полотенце и буравящим взглядом уставился на полученную посылку. Раз до сих пор не рвануло, при всей этой беготне — значит не бомба. Хотели бы убить — не мудрствовали бы так. Идти на кухню за ножом было лень, так что коробку я начал потрошить едва зайдя в прихожую. Любопытство — жутко сильная вещь. Лишь содрав внешнюю упаковку, я усмирил свой пыл и таки поплелся на ножиком. Рисковать попросту лишний раз не стоит — кто знает, что там внутри? А вдруг с кислотой склянка, или с ядовитым газом? Или пакет сибирской язвы, разрывающийся при открытии.

Примотав нож к палке от швабры, я спрятался за дверью и, уперев другой палкой посылку в стену, принялся аккуратно разрезать картон. Захрустев, на пол посыпались мириады пенопластовых шариков, а следом за ними и обрывки пупырки, подогревая мой интерес. Черт, этот наполнитель кончится когда-нибудь или нет? Небольшая вроде коробочка, а упаковки как в здоровенном чемодане.

Наконец, мои усилия были вознаграждены. Маленькое, с кулак размером, растение, замотанное в целлофан. Уже в горшочке, с аккуратно стянутыми в пучок ветвями. Что-то мне страшновато его в руки брать — неизвестный науке вид. Вдруг ядовитое? Даже на картинках подобного не видел, а уж повидал много всякого — одна партизанская война в джунглях чего стоит.

Хотя постойте… Видел!

Больше всего росток походил на герб с посылки — золотистый дуб с широкими ветвями.

И как это прикажете понимать?

Не успел я отойти от двери, как звонок начал тут же надрываться вновь. Неужели прекрасная незнакомка передумала и решила сдаться?

Увы, но вместо красавицы-курьерши за дверью обнаружился сияющий Макс.

— Взяли! — радостно выпалил он. — Всех до единого!

— Очень рад. — зевнул я, захлопывая дверь прямо перед лицом напарника и спасая содержимое холодильника.

Звонок тут же начал яростно пиликать, передавая все нетерпение компаньона. От же не терпится человеку…

— Уйди, противный… — взмолился я. — Дай хоть позавтракать спокойно!

Трезвон и не подумал умолкнуть — наоборот, увеличил частоту, очередями трелей вгрызаясь в мозг. Пришлось открывать. Мой укоризненный взгляд не произвел на Макса никакого впечатления, равно как и палец, указывающий на часы.