Путешествие по ту сторону - Екатерина Островская

Алексей вышел из-за стола и направился к выходу.

– Ты куда? – спросила его Регина.

– Воздухом подышу, – объяснил он, – в зале очень накурено.

Верещагин стоял на крыльце особняка. С неба медленно опускались хлопья мягкого снега. Алексею вспомнилось, каким замечательным оказался уходящий год, и пришла мысль, что следующий принесет еще больше счастья…

Открылась дверь «Мерседеса» Сименко, из машины вышел высокий парень в расстегнутой куртке и подошел к крыльцу.

– Ну, чего там? – спросил он. – Скоро все закончится?

– Только началось, – объяснил Верещагин, не понимая, с кем разговаривает.

– Блин! – расстроился парень. – Мне что, тут до утра куковать? Меня ваш босс нанял его домой отвезти, ну и прикрыть в случае чего.

Парень немного распахнул куртку и показал кобуру у себя под мышкой.

– У вашего босса проблемы, что ли?

– Да вроде нет никаких.

– Значит, для солидности заказал, – успокоился телохранитель. – Сейчас многие так делают. Некоторые так сразу два джипа заказывают, чтобы спереди и сзади прикрывали.

– Может быть, вы есть хотите?

– Не, – покачал головой парень, – у меня есть термос с кофе и бутерброды. Жена приготовила. Чем вас тут пичкают, я не знаю, а рисковать не могу: вдруг в самый ответственный момент живот прихватит?

Алексей вернулся в зал, где в тот момент проходил какой-то конкурс. Несколько сотрудников и сотрудниц бегали под музыку вокруг выставленных в центре зала стульев, потом музыка внезапно обрывалась, и надо было каждому опуститься на стул. Однако количество стульев было ограничено, на всех их не хватало, и тот, кто оставался стоять, из участия в конкурсе выбывал. Каждый пытался победить, толкал других, пытался занять место в прыжке и не всегда попадал на сиденье… И все это делалось с напряжением и с самым серьезным выражением на лицах. Остальной народ хохотал.

Победила главный бухгалтер Анжела Борисовна, которая, оставшись наедине с сотрудником отдела снабжения, перед тем, как заиграла музыка, громко произнесла:

– Только попробуй прыгнуть на стул: я тебя, гадина, без премии оставлю!

Загремела музыка. Сотрудник отдела снабжения не стал никуда бегать, а главный бухгалтер подошла к единственному оставшемуся стулу, поправила прическу и, когда музыка смолкла, медленно и с достоинством опустилась на сиденье. Ей вручили приз, упакованный в полиэтиленовый пакет с рекламой секс-шопа. Главный бухгалтер достала из него коробочку, развернула… и то, что предстало ее взору, повергло Анжелу Борисовну в ужас. Не всем удавалось разглядеть, что же ей вручили в качестве приза, но победительница громко возмутилась:

– Это что ж такое? Что вы мне подсунули?

И с размаху ударила призом по макушке ведущего вечера.

Эдуард Борисович оглушительно засмеялся. Только сейчас Алексей заметил, что рядом с ним сидит Юля.

Суета и смех в зале наконец смолкли.

– Минуточку внимания! – попросил тамада. – Скоро произойдет главное событие вечера. Нервных просим удалиться, а все остальные наполните свои рюмки, бокалы, стаканы. Предупреждаю, мужчины пьют коньяк или виски, а дамы все остальное. Мужчины пьют стоя, а прекрасные дамы до дна.

Некоторые мужчины и в самом деле начали подниматься, но их спутницы, почувствовав какой-то подвох, принялись дергать их за рукава пиджаков, усаживая обратно.

– За прекрасных дам! – провозгласил ведущий.

Все выпили, а тамада обратился к залу:

– Знаете, чем сказка отличается от жизни? – И не дожидаясь, ответил: – В сказке принц в первую брачную ночь целует лягушку, отчего она превращается в красавицу, а в жизни после первой брачной ночи прекрасная принцесса становится жабой.

И тут же погас свет. Погас так внезапно, что некоторые женщины вскрикнули. Вспыхнули прожекторы, высвечивая лишь небольшой круг возле шеста. Раздались оглушительные звуки саунд-трека всем известного фильма, на сцене появился еще один круг света, и в нем возник Дед Мороз с микрофоном в руках.

– Шляпу можешь не снимать! – прозвучал из темноты голос ведущего.

А Дед Мороз поднес к губам микрофон и голосом Джо Кокера запел:

– You can leave your hat on…

К шесту прыгнула темнокожая Снегурочка, схватила его рукой и дважды прокрутилась вокруг. Потом подпрыгнула и, перевернувшись вниз головой, сделала еще один оборот. Медленно сползла вниз, встала на ноги и расстегнула верхнюю пуговку своей шубки.

Зал охнул одновременным восхищением мужских голосов.

– Пойдем отсюда! – сказала Регина, поднимаясь с места.

Она потянула Алексея за рукав, предполагая, что тот хочет остаться, но Верещагин еще раньше встал из-за стола. Вдвоем они быстро двинулись к выходу.

– Если б я раньше знала… – возмущалась на ходу Регина. – Не корпоратив, а дешевка! Мальчишник для дебилов! Надеюсь, ты к этому не приложил руку?

За их спинами в такт мелодии громко аплодировал стриптизерше воодушевленный Эдуард Борисович.

В фойе, вцепившись друг дружке в волосы, стояли Кристина и Юля. Каждая тянула голову соперницы к полу и пыталась раскачать при этом. Со стороны могло показаться, что два борца, схватившись в смертельной схватке, зачем-то трясут головами.

– Мерзость! – выдавила Регина, проходя мимо.

– Вы уже уходите, Регина Эдуардовна? – задыхаясь от усилий, поинтересовалась Кристина. – Счастливого пути.

– С наступающим! – не выпуская из рук волосы Кристины, прохрипела Юля.

На перилах крыльца сидел нанятый Сименко телохранитель и пил кофе из крышки термоса.

– Долго еще? – спросил он.

Регина пролетела мимо, а Верещагин ответил:

– До утра.

Остановившись возле «Пассата», Регина поинтересовалась:

– Надеюсь, ты не много пил сегодня?

– Два бокала шампанского, – ответил Алексей.

– Заведи себе водителя, – посоветовала она, ныряя в салон.

Верещагин посмотрел на жену и удивился выражению ее лица: оно было злым, словно Регину только что смертельно обидели. Всю дорогу до дома она молчала и, только когда остановились у парадного, попросила:

– Славе ничего не рассказывай. Будет интересоваться, скажи, что просто посидели, поели и разошлись…

Они поднялись домой. Регина скинула шубу и сбросила сапоги. Потом уселась в кресло и вдруг рассмеялась.

– Ну слава богу, – успокоился Верещагин, – отошла наконец.

– Нет, ну просто смешно! Я готовилась, как дура, думала, что все восхитятся, какая у тебя красивая жена. А ни одного комплимента ни от кого не услышала.

– Ты и без комплиментов у меня самая красивая, – произнес Алексей, наклоняясь к Регине, чтобы поцеловать ее.

Но та отстранилась.

– Поезжай туда и вытащи отца, а то он, кажется, совсем голову потерял – кабы чего не натворил.

– У него нанят на сегодняшнюю ночь водитель-охранник.

– Я о другом…

Алексей отсутствовал полтора часа, но за это время празднование перешло на новый уровень веселья. Когда Верещагин вошел в фойе, до него донеслись два женских голоса, распевающих громко и фальшиво:

Парней так много холостых,А я люблю женатого-о!!

За столом в обнимку сидели и орали песню пьяные Кристина и Юля. Бретелька на плече Кристины была оторвана, декольте сползло чуть не на живот, но секретарша не замечала этого. По ее щеке и по груди тянулись четыре багровых следа от ногтей. А под глазом Юли светился огромный лилово-черный «фонарь».

Девушки закончили петь. Юля, правда, пыталась начать новую песню и закричала:

Ой, цветет калина в поле у ручья…

Но Кристина не поддержала ее. Личный помощник генерального директора посмотрела на Алексея и обрадовалась:

– О, кто к нам пришел! Алексей Васильевич, давайте с вами выпьем все втроем на будер… на брудершефт!

Но в этот момент загремела музыка, из-за столов начали выходить пары.

Верещагин оглядел зал и не увидел Сименко.

– А где Эдуард Борисович?

– Так он в номере на втором этаже, – объяснила Юля. – Босс пожелал отдохнуть, и мы его туда отнесли.

Она посмотрела на Кристину и подмигнула ей подбитым глазом.

– Здорово мы его там…

И обе начали смеяться, словно им была известна какая-то тайна, которую надо скрывать, а сил это делать уже не осталось.

Кристина обхватила рукой Юлину шею, притянула ее к себе и посмотрела недавнему врагу в глаза.

– Дай я тебя поцелую, подруга!

Обнявшись, девушки поцеловались долгим пьяным поцелуем.

Алексей поднялся на второй этаж, заглянул в номер и увидел тестя лежащим на кровати со спущенными до колен брюками. Рубашка на нем была задрана, а на голом волосатом животе красовался неестественно огромный, нарисованный губной помадой след поцелуя.

Алексей зашел в ванную, намочил полотенце и, вернувшись к кровати, начал смывать помаду. Сименко очнулся, не открывая глаз, попытался помешать, а потом начал хихикать, как от щекотки.

– Не надо, девчонки! – просил он между смешками, ловя руку Алексея. – Ну, не надо! Мне холодно. Сейчас полежу немного… Отстаньте! Кристина, кофейку принеси…