Дрессировщик драконов - Илья Одинец

До Пестяков добрались без приключений, правда, на сей раз, поспать Янеку не удалось — он выспался утром, а отвлечься от грустных мыслей о драконе мешал громкий противный голос Пыпера, который вновь взялся убеждать столичных гостей в необходимости приобретения земли и переводил на эту тему любой разговор. А по дороге гости разговаривали, разумеется, только о драконе.

— Теоретически, — произнес господин Крахт, — подчинить себе можно любое животное, но вот чего я не понимаю, так это как мастер Дагар обходится без пики? Я много раз видел выступления артистов, но дрессировщики всегда использовали пики, будь они укротителями медведей, вепрей или тузуаров[4]. Да и как без пики? Как заставить неразумную бессловесную тварь делать то, что требуется? И как ее контролировать? Как защищаться? Вот схватит зверь за ногу, и все, вместо выступлений придется милостыню просить, потому что калекой станешь. А тут дракон, и никакой пики! Мастерство! Настоящее мастерство!

— Мошенничество, — парировал Пыпер. — Чем крупнее город, тем больше мошенников. Вот у нас в Пестяках намедни появился хромоножка. Сидел подле храма, милостыньку просил. Народ у нас глупый, сердобольный, полную шляпу медяков ему накидали, а я вечером своими глазами видел, как он от смотрителей убегал. И не хромал совсем. Жулье кругом. Вот он, недостаток присоединения к пригороду! И у нас обманщики появляются! Хотя мошенничают все по мелочи.

— Это не мошенничество, — возразил Крахт. — Вы, Пыпер, ведь сами видели, как дракон огнем пышет, а дрессировщик знай себе, покрикивает, и ничего не боится.

— Может, он сумасшедший? — вмешалась в разговор взрослых Вилька. — Потому и не боится. Вон как орал! Только ненормальный станет кричать на дракона.

— Да, не иначе сумасшедший, — согласился Крахт.

Янек заерзал на своем месте. Ему захотелось выглянуть из укрытия и разъяснить бестолковым, что дрессировщик не пользуется пикой потому, что дракону эта пика, как прутик. Его чешую можно проткнуть только вилами. Да и вилы не помогут, дракон вряд ли станет слушаться их обладателя. Зверь намного крупнее и сильнее человека, и с легкостью убьет любого дрессировщика одним движением хвоста или огненным выдохом, а вилы его только разозлят. Кто осмелится подойти к разъяренному быку и уколоть его иглой в ляжку? А что до криков, то человеческий голос для дракона, наверное, просто слишком тихий.

Мастер Дагар правильно делает, что обходится без оружия. Подчинить дракона угрозами и причинением боли не выйдет, здесь что-то другое. Какой-то секрет, особый вид магии, возможно, глубинная связь между зверем и дрессировщиком, тайна, свято хранимая и передающаяся от дрессировщика преемнику.

— И обручем с лентами перед мордой тряс, — продолжила Вилька. — Наверное, поэтому дракон его и слушался. Может, бубенцы на обруче, волшебные?

— И кто их заколдовал? — спросил Крахт. — Сам дракон?

— Эльфы, — неуверенно произнесла девушка. — Только у драконов и эльфов есть магия.

— И зачем эльфам заколдовывать бубенцы дрессировщика? Нет, эльфы здесь не при чем. Мастер справляется самостоятельно, безо всякой магии. А обруч… обруч нужен для привлечения внимания. Представляете, какими незначительными мы кажемся дракону?

— Потому и костюм у дрессировщика яркий и блестящий, — добавила Вилька, довольная собственной сообразительностью. — Папенька, а дракон будет еще выступать?

— Он едет в столицу, — ответил Пыпер. — Здесь ему больше делать нечего.

— Он будет выступать в столице?

— Одно представление для публики, одно, особое, для короля.

— Вот бы мне стать принцессой! И тогда дракон выступал бы только для меня!

— Ты и так у меня как принцесса. Вон какой комод купили! И в королевском дворце не сыщешь! А у нас в Пестяках разных диковинок много, потому как торговый тракт из Ви-Элле проходит совсем рядом. А там и до Ил’лэрии недалеко. Покупайте землю, не прогадаете! Эльфы, знаете, они иногда такие штуки привозят, аж не знаешь, как назвать! И все сплошь волшебные!

Янек отвлекся от разговора, перескочившего на неинтересную тему сравнения стоимости земли в Пестяках и Трире, и снова задумался о драконе.

Он летал! Летал так высоко, как не летают даже птицы! Там, в небе, он чувствовал то, что не чувствовал никогда раньше: свободу и могущество, он был волен делать все, что захочет! Быть драконом — это здорово! Летать! Обладать магией! Подчинять себе небо, ныряя с головокружительной высоты, и никогда не падать на землю!

Да как дракон мог променять все это на тесную клетку дрессировщика? Почему не может выпрямиться и спалить огненным дыханием деревянные прутья? Или сломать их? Неужели клетка заколдована? Но ведь Эргхарга выпускают на волю во время представления! И кто мешает ему взмахнуть крыльями и вернуться в родные горы? Нет, мастер Дагар не выдрессировал дракона, он точно заключил с ним сделку, что-то пообещал… или… чем-то пригрозил.

Плотник вздохнул. Никогда, никогда не узнать ему секрета дрессуры и никогда больше не летать под облаками.

По возвращении домой, Янек выбрался из своего укрытия и, пока Пыпер и гости не вышли из коляски, взобрался на крышу. Колотушка выполнила свою задачу, и плотник снял ее с трубы. Теперь неплохо бы сесть на край крыши с молотком, чтобы хозяин лично увидел его за работой.

Так и случилось. Пыпер, сойдя с подножки коляски, первым делом поднял голову.

— Работаешь? Ну, работай. И не ленись мне! Чтобы завтра к обеду все закончил!

— К обеду? — плотник обернулся на недоделанную работу и вздохнул. Стучать ему молотком до самого заката. И спать прямо на рабочем месте.

Гости прошли в дом, и вскоре из трубы донесся запах горячего хлеба. Янека к ужину никто не позвал, да он и не пошел бы — работу следовало закончить, а поужинать можно остатками того, что утром взял с хозяйской кухни.

Ночью, лежа на крыше и смотря на высыпавшие звезды, сочные и крупные, словно вишни, Янек снова думал о драконе. Вон то черное облако, наполовину закрывшее Луну, точь-в-точь морда Эргхарга, а те звезды… если провести от них прямые линии к соседними, похожи на крылья…

— Кажется, теперь я на всю жизнь обречен думать о драконах, — негромко вздохнул Янек и закрыл глаза.

Эргхарг был доволен. Он получал все, что хотел, практически ничего не отдавая взамен. Или, по крайней мере, то, что он отдавал, ему было не нужно, и никакого чувства потери дракон не испытывал. Ну почему все истинно свободные не могут жить так, как он? Почему мудрый Крхэнгрхтортх протестует против той жизни, которую ведет Эргхарг? Ведь он не делает ничего плохого!