Судьбы и сердца - Эдуард Асадов

ПИСЬМО С ФРОНТА

Мама! Тебе эти строки пишу я,Тебе посылаю сыновний привет,Тебя вспоминаю, такую родную.Такую хорошую, слов даже нет!

Читаешь письмо ты, а видишь мальчишку,Немного лентяя и вечно не в срокБегущего утром с портфелем под мышкой,Свистя беззаботно, на первый урок.

Грустила ты, если мне физик, бывалоСуровою двойкой дневник украшал,Гордилась, когда я под сводами залаСтихи свои с жаром ребятам читал.

Мы были беспечными, глупыми были,Мы все, что имели, не очень ценили,А поняли, может, лишь тут на войне:Приятели, книжки, московские споры —Все — сказка, все в дымке, как снежные горы…Пусть так, возвратимся — оценим вдвойне!

Сейчас передышка. Сойдясь у опушки,Застыли орудья, как стадо слонов,И где-то по-мирному в гуще лесов,Как в детстве, мне слышится голос кукушки…

За жизнь, за тебя, за родные краяИду я навстречу свинцовому ветру.И пусть между нами сейчас километры —Ты здесь, ты со мною, родная моя!

В холодной ночи, под неласковым небом,Склонившись, мне тихую песню поешьИ вместе со мною к далеким победамСолдатской дорогой незримо идешь.

И чем бы в пути мне война ни грозила,Ты знай, я не сдамся, покуда дышу!Я знаю, что ты меня благословила,И утром, не дрогнув, я в бой ухожу!

МНЕ УЖЕ НЕ ШЕСТНАДЦАТЬ, МАМА!

Ну что ты не спишь и все ждешь упрямо?Не надо. Тревоги свои забудь.Мне ведь уже не шестнадцать, мама!Мне больше! И в этом, пожалуй, суть.

Я знаю, уж так повелось на свете,И даже предчувствую твой ответ,Что дети всегда для матери дети,Пускай им хоть двадцать, хоть тридцать лет.

И все же с годами былые средстваКак-то меняться уже должны.И прежний надзор, и контроль, как в детстве,Уже обидны и не нужны.

Ведь есть же, ну, личное очень что-то:..Когда ж заставляют: скажи да скажи! —То этим нередко помимо охотыТебя вынуждают прибегнуть к лжи.

Родная моя, не смотри устало!Любовь наша крепче еще теперь.Ну разве ты плохо меня воспитала?Верь мне, пожалуйста, очень верь!

И в страхе пусть сердце твое не бьется,Ведь я по-глупому не влюблюсь,Не выйду навстречу кому придется,С дурной компанией не свяжусь.

И не полезу куда-то в яму,А коль повстречаю в пути беду,Я тотчас приду за советом, мама,Сразу почувствую и приду.

Когда-то же надо ведь быть смелее,А если порой поступлю не так,Ну что ж, значит, буду потом умнее,И лучше синяк, чем стеклянный колпак.

Дай твои руки расцеловать,Самые добрые в целом свете.Не надо, мама, меня ревновать.Дети, они же не вечно дети!

И ты не сиди у окна упрямо,Готовя в душе за вопросом вопрос.Мне ведь уже не шестнадцать, мама!Пойми. И взгляни на меня всерьез.

Прошу тебя: выбрось из сердца грусть,И пусть тревога тебя не точит.Не бойся, родная. Я скоро вернусь!Спи, мама. Спи крепко. Спокойной ночи!

ВЕЧЕР В БОЛЬНИЦЕ

Лидии Ивановне Асадовой

Бесшумной черною птицейКружится ночь за окном.Что же тебе не спится?О чем ты молчишь? О чем?

Сонная тишь в палате,В кране вода уснула.Пестренький твой халатикДремлет на спинке стула.

Руки, такие знакомые,Такие… что хоть кричи! —Нынче, почти невесомые,Гладят меня в ночи.

Касаюсь тебя, чуть дыша.О господи, как похудела!Уже не осталось тела,Осталась одна душа.

А ты еще улыбаешьсяИ в страхе, чтоб я не грустил,Меня же ободрить стараешься,Шепчешь, что поправляешьсяИ чувствуешь массу сил.

А я-то ведь знаю, знаю,Сколько тут ни хитри,Что боль, эта гидра злая,Грызет тебя изнутри.

Гоню твою боль, заклинаюИ каждый твой вздох ловлю.Мама моя святая,Прекрасная, золотая,Я жутко тебя люблю!

Дай потеплей укроюКрошечную мою,Поглажу тебя, успокоюИ песню тебе спою.

Вот так же, как чуть устало,При южной огромной лунеВ детстве моем, бывало,Ты пела когда-то мне…

Пусть трижды болезнь упряма,Мы выдержим этот бой.Спи, моя добрая мама,Я здесь, я всегда с тобой.

Как в мае все распускаетсяИ зреет завязь в цветах,Так жизнь твоя продолжаетсяВ прекрасных твоих делах.

И будут смеяться дети,И будет гореть звезда,И будешь ты жить на светеИ радостно, и всегда!

КЛЕВЕТНИКИ

Я не знаю, ну что это в нас такоеИ какой это все приписать беде?Только слыша подчас про людей дурное,Мы легко соглашаемся, а пороюДаже верим заведомой ерунде!

И какой все нелепою меркой мерится.Вот услышит хорошее человек,Улыбнется: как видно, не очень верится,А плохое запомнит почти навек!

То ль кому-то от этого жить острее,То ли вправду не ведают, что творят,Но, чем сплетня обиднее и глупее,Тем охотней и дольше ее твердят.

А раз так, то находятся «мастера»,Что готовы, используя глупость эту,Чье-то имя, поддев на конец пера,Очернить и развеять потом по свету.

И ползут анонимки, как рой клопов,В телефонные будки, на почты, всюду,Чтоб звонками и строчками лживых словЛицемерить и пакостить, как иуды!

Но всего удивительней, может статься,Что встречаются умные вроде люди,Что согласны копаться и разбиратьсяВ той плевка-то не стоящей даже груде!

А «жучки-душееды» того и ждут:Пусть покрутится, дескать, и пусть попляшет!Сколько крови попортит, пока докажет,Говоря фигурально, «что не верблюд»!

А докажет, не важно! Не в том секрет.Все ведь было разыграно честь по чести!И нередко свой прежний авторитетЧеловек получает с инфарктом вместе…

А порою, как беженец на пожарище,Он стоит и не знает: с чего начать?Гром затих, только силы откуда взять?Нет, нельзя и неправильно так, товарищи!

Пусть умел и хитер клеветник подчас,И на хвост наступить ему часто сложно,Только дело в конечном-то счете в нас,И бороться с мерзавцами все же можно!

Коли сплетня шмелем подлетит к плечу,Не кивай, а отрежь, как ножом: — Не верю! —Нет, не то чтоб: «подумаю» и «проверю»…А: — Не верю, и кончено. Не хочу!

А случилось письмо тебе развернуть,Где коварства — преподлое изобилие,Ни обратного адреса, ни фамилии,Плюнь, порви и навеки о нем забудь!

Если ж вдруг в телефонные проводаЧей-то голос ехидное впустит жало,Ты скажи ему: — Знаешь иди куда? —И спокойно и тихо пошли туда,Где хорошего в общем-то очень мало…

И конечно же, если мы неустанноБудем так вот и действовать всякий раз,То без пищи, без подленького туманаВсе подонки, как черные тараканы,Перемрут как один, уверяю вас!

БЕССОННИЦА

Полночь небо звездами расшила,Синий свет над крышами дрожит…Месяц — наше доброе светилоНад садами топает уныло,Видно, сны людские сторожит.

Бьет двенадцать. Поздняя пора.Только знаю, что тебе не спится,И свои пушистые ресницыТы сомкнуть не можешь до утра.

На губах то ласковое слово,То слова колючие, как еж,Где-то там, то нежно, то сурово,То любя, то возмущаясь снова,Ты со мной дискуссии ведешь.

Кто в размолвке виноват у нас?Разве можно завтра разобраться,Да к тому ж хоть в чем-нибудь признатьсяПри упрямстве милых этих глаз?!

Да и сам я тоже не святой.И за мной нелепого немало.Светлая моя, когда б ты знала,Как я рвусь сейчас к тебе душой.

Кто же первым подойдет из нас?Вот сейчас ты сердцем не владеешь,Ты лежишь и не смыкаешь глаз,Но едва придет рассветный час,Ты, как мрамор, вновь закаменеешь,

Ничего. Я первым подойду.Перед счастьем надо ли гордиться?!Спи спокойно. Завтра я найдуСлавный способ снова помириться!

ДРУГ БЕЗ ДРУГА У НАС ПОЛУЧАЕТСЯ ВСЕ…