Развод. В плюсе останусь я (СИ) - Ясенева Софа

Я непроизвольно приподнимаю брови. Ого. Вот это неожиданно.

Балтмед — давние наши конкуренты. Не просто соперники, а почти враги. Вадим не раз называл их “хищниками”, которые переманивают врачей всеми возможными способами, и не всегда честными. Любой, кто уходил туда, для него переставал существовать. “Обратной дороги не будет”, — любил повторять он. Может, не совсем справедливо, но я его понимала.

— Почему тогда вы не обратились за помощью к своим врачам? — спрашиваю осторожно, вглядываясь в него.

— Я живу недалеко от вашей клиники, — спокойно отвечает он. — В моём тогдашнем состоянии ехать далеко было неразумно.

— Если вы были за рулём, то да, — киваю.

— Именно. Я водитель со стажем. Не признаю общественный транспорт и такси. — Он говорит это с лёгкой усмешкой, будто оправдывая собственную педантичность.

— Но ведь вы не работаете в отделе кадров и не принимаете людей на работу. Юрист — это несколько иная сфера деятельности.

— Понимаю вашу подозрительность, — Алексей чуть склоняет голову, не теряя спокойствия. — Изначально я действительно не собирался вам ничего предлагать. Вы всего лишь заинтересовали меня — как прекрасный врач, но прежде всего как красивая женщина.

Он делает паузу, чуть приподнимает чашку, но кофе так и не пьёт — просто смотрит поверх ободка.

— Обычно я не навязываю своё знакомство, но сейчас ситуация изменилась.

— И всё же… — я оставляю фразу незаконченной, но в ней достаточно смысла.

— До руководства дошли определённые слухи, — говорит он, — а я упомянул, что знаком с вами.

— Вы же понимаете, — произношу тихо, — что ставите меня в крайне неловкую ситуацию.

— Всего лишь предложил подумать. — Он улыбается едва заметно. — Даже если это предложение вас заинтересует, вам стоит обсудить условия с руководством лично.

— Сколько у меня времени?

— Допустим, неделя, максимум две.

— Хорошо, я сообщу о своём решении, — отвечаю после короткой паузы.

— Карина, — он чуть наклоняется вперёд, и в голосе звучит мягкая настойчивость. — Я прошу вас не сбегать сейчас. Позвольте мне хотя бы немного за вами поухаживать.

Я колеблюсь. Уйти сейчас разумно. Но желудок предательски урчит, а голова гудит от напряжения.

— Хорошо, — киваю. — Но только немного.

Мы заказываем кофе и что-то лёгкое поесть. Алексей оказывается галантным мужчиной: отодвигает стул, наливает воду, слушает внимательно, не перебивая. И всё же, несмотря на внешнее спокойствие, внутри у меня растёт ощущение, будто я стою на тонком льду.

Разговор течёт плавно, он умело поддерживает беседу, иногда даже заставляет меня улыбнуться. Но за всем этим чувствуется что-то неуловимое. Подвох, которого я пока не могу объяснить.

И чем дольше я сижу напротив него, тем сильнее понимаю: если конкурентам Воронцова уже известно обо мне и о моём уходе, значит, кто-то слишком внимательно следит за каждым моим шагом.

Глава 14 Карина

Принимать решение сгоряча не хочется. Насолить Воронцову, заставить его скрежетать зубами — заманчивая перспектива. Эта мысль даже слегка греет изнутри. Если бы не одно «но». Мне ведь предстоит декрет, потом — бесконечные больничные, бессонные ночи. И какой из меня тогда сотрудник? Да и сам факт, перейти в “Балтмед”, к нашим конкурентам, — это словно нарочно подлить масла в огонь. Уверена, Вадим воспримет это как личное оскорбление.

Хотя странно, что я всё ещё думаю о нём и о том, как он воспримет мои решения. Сколько можно? Пора вычеркнуть из головы “мы” — это давно уже мёртвое слово. Теперь только “я”. Мой комфорт, мои потребности, мои чувства. Здоровый эгоизм ещё никому не повредил. Я заслужила право ставить себя на первое место.

Если рассматривать всё с этой точки зрения, работать в “Балтмеде” даже логичнее. Спокойнее. Не нужно каждый день видеть Вадима, чувствовать на себе его ледяные взгляды, ловить на лице ту едва заметную тень раздражения, которая появляется, когда я прохожу мимо. Нет, с меня хватит.

Но я всё равно не спешу отвечать Алексею. Не потому что сомневаюсь, просто не хочу, чтобы это выглядело как поспешный шаг. Я тяну до последнего, пока почти не истекает срок, отведённый им на раздумья. За это время успеваю обсудить всё и с Надей, и с Зоей Васильевной по нескольку раз.

Обе меня понимают, хотя каждая по-своему. Надя — с деловой практичностью, Зоя Васильевна — с житейской мудростью. И обе говорят одно: “Попробуй. Ты ведь ничего не теряешь.”

Когда остаются считанные дни, беру телефон и всё-таки звоню.

— Алексей, извините за долгие раздумья, — начинаю я. — Я согласна поговорить с вашим руководством.

— Понимаю, — отвечает он спокойно. — Решение наверняка далось непросто. Тогда я назначу вам встречу с Шапиным в ближайшие дни. Будьте готовы подъехать.

Чувствую себя как на иголках. У меня всегда так перед важными решениями. Даже когда Вадим сделал мне предложение, я сомневалась. Не потому что не любила, чего-чего, а чувств к нему во мне было с лихвой. Но были и спорные моменты. Разница в возрасте, разница в статусе, разница в взглядах. Тогда я решила, что любовь всё сгладит. Как же я ошибалась.

Но какое это теперь имеет значение? Никакого. Надо просто сделать шаг. Один, уверенный, без оглядки.

В назначенный день возвращаюсь в город. Я приезжаю заранее, с запасом. Не люблю опаздывать. А ещё хуже — приходить впритык и чувствовать на себе взгляд человека, который уже ждёт. Лучше пусть подожду я. Чтобы отвлечься, решаю перекусить.

Здание “Балтмеда” расположено в огромном комплексе бизнес-центров, где всё блестит стеклом и металлом. Рядом ряд кафе, кофеен, сэндвичных. Я выбираю одну из них: тихую, с мягким светом и приглушённой музыкой. Беру сэндвич с лососем, творожным сыром и рукколой.

Он оказывается неожиданно вкусным, свежий хлеб похрустывает, сыр нежно растекается по языку. “Голодная я — злая я”, — вспоминаю я и усмехаюсь про себя. Сейчас нужно быть доброй Кариной. Спокойной, уверенной, собранной.

На рецепшене “Балтмеда” меня уже ждут.

— Карина Витальевна? — уточняет молодая, безупречно одетая администратор. Её ногти блестят лаком цвета шампанского, а улыбка отточена, как у стюардессы. — Давайте я вас провожу.

Мы идём по коридору, где всё вылизано до блеска. Белые стены, зеркальные двери, мягкий запах антисептика. Даже воздух здесь будто фильтруют от всего лишнего. На ходу я ловлю себя на мысли, что всё это очень напоминает нашу клинику… только богаче, строже, холоднее.

Администратор открывает дверь в кабинет и чуть отступает.

— Проходите, вас уже ждут.

Внутри — просторный кабинет, светлый, с большим панорамным окном. На столе идеально ровно разложены бумаги, ноутбук, пара аккуратных папок. За столом — мужчина лет сорока, подтянутый, уверенный, с пронзительным взглядом.

Шапин Денис Юрьевич. Я узнаю его сразу — одногруппник Вадима. Когда-то они вместе проходили ординатуру, потом пошли разными дорогами.

Он встаёт, улыбаясь широко, будто встречает старого друга:

— Карина Витальевна, рад видеть. Вы заставили меня понервничать, — голос у Шапина бархатистый, с легкими интонациями человека, привыкшего очаровывать собеседников. Он поднимается из-за массивного стола. В воздухе пахнет терпким ароматом элитных зерен, перемешанным с тонкими нотами полироли.

Он улыбается по-настоящему широко, будто рад увидеть не просто потенциального сотрудника, а старого доброго друга.

— Неужели? — отвечаю я, стараясь держать нейтральный тон. — Думала, у вас большой штат и достаточно врачей.

— Врачей много, — с мягкой усмешкой качает он головой. — А вот таких бриллиантов, как вы, нет.

Я усмехаюсь, чуть приподнимая бровь.

— Грубая лесть, Денис Юрьевич.

— Нисколько, — отмахивается он с видом человека, который просто констатирует факт. — Я видел записи ваших операций. Вы работаете точно, аккуратно. Это искусство. А мне как раз нужен отличный хирург-офтальмолог, не просто исполнитель, а мастер.