Загадка школьного подвала - Антон Иванов

Вдруг в школьные ворота лихо свернул грузовичок «Газель». Шофер резко затормозил непосредственно возле «Роллс-ройса» Ахметова — старшего. Из грузовичка выскочили двое в одинаковых джинсовых комбинезонах.

«Секьюрити», охраняющие вход в школу, напряглись. Один из них, выхватив из кармана мобильный телефон, принялся что-то нервно бубнить в трубку. Тут послышался визг тормозов. В ворота школы влетели раздолбанные «Жигули». Обогнув в крутом вираже джип, «Роллс-ройс» и «Газель», машина остановилась прямо перед охранником. Из «Жигулей» выскочил бородатый человечек. Руки «секьюрити», как по команде, скользнули за пазуху.

— Кажется, назревает большая разборка, — потрясенно выдохнул Лешка Пашков.

Глава IV

ВЕЛИКИЙ РУССКИЙ ПИСАТЕЛЬ ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ ТОЛСТОЙ

Человечек из «Жигулей» хотел стремительно войти в школу, однако перед ним возникло неожиданное препятствие из сомкнувших ряды «секьюрити». Стукнувшись головой об их широкие грудные клетки, человечек отлетел в сторону, подобно мячику.

Это еще что такое? — возмущенно запрыгал на месте он.

Не выступай, дядя! — прикрикнул на него один из охранников.

Ну-ка, пропустите меня немедленно! — взвизгнул бородатый человечек.

Скала из охранников даже не шелохнулась.

— Михаил Петрович! Михаил Петрович! — резко свернул за угол школьного здания человечек.

Один из охранников кинулся следом и тоже исчез за углом две тысячи первой школы. Второй, схватив мобильный телефон, прокричал:

— Олесь! Тут какой-то отморозок к вам рвался. А с ним — еще двое… Не-а, те пока стоят.

Так что с отморозком-то делать?

В это время второй охранник приволок за шиворот из-за угла школы упиравшегося и верещавшего «отморозка».

— Безобразие! — разорялся человечек. — Совсем оборзели! Человек искусства не может в родную школу попасть!

Флегматичный охранник легко поднял человечка в воздух. Тот неистово заболтал ногами.

— Слушай, мужик, не волнуйся, пожалуйста, — отеческим тоном порекомендовал охранник. — А то придется тебя успокоить. А после обычно у людей голова сильно болит.

Олесь, чего делать-то будем? — продолжал вещать в трубку сотового телефона второй охранник.

Поставьте меня на землю! — сучил ногами в воздухе бородатый человечек. — Вы не имеете права! Я — народный художник России Николай Михайлович Мороз!

Вот я и говорю — отморозок! — весело откликнулся охранник.

— Ты еще чуть-чуть так подержи его, Вань, — сказал второй охранник. — Сейчас Олесь выйдет.

— Да в нем веса-то, тьфу, — сплюнул первый охранник. — Я хоть сутки его могу так держать.

Двое мужиков из «Газели» в происходящее не вмешивались. Судя по их улыбающимся физиономиям, происходящее даже доставляло им удовольствие. Скопившиеся во дворе питомцы две тысячи первой школы тоже с большим интересом следили за развитием событий.

Дверь здания отворилась. Из нее вышли директор Михаил Петрович и его доблестный заместитель по хозяйственной части Арсений Владимирович, а также Ахметов — старший в сопровождении Олеся и еще одного охранника.

Этот, что ли? — небрежно ткнул пальцем Олесь в сторону барахтающегося народного художника.

— Коля! Ну наконец-то! — И Михаил Петрович, широко раскинув руки, кинулся к бородатому человечку, которого мощный охранник все еще продолжал держать в подвешенном состоянии.

— Отпустить Николая Михайловича Мороза! — по-командирски звонким голосом воскликнул Арсений Владимирович.

Ахметов — старший вдруг внимательно посмотрел на бородатого человечка.

Колька? Мороз? — словно не веря своим глазам, спросил он.

Хама! — вися на вороте собственной рубашки, радостно возопил бородатый.

Исчерченный шрамами Убейволк, мигом оценив ситуацию, подал охранникам скупой знак. Николая Михайловича, наконец, опустили на землю. Правда, он тут же попал из огня да в полымя, а верней, в объятия Хамитяя Хамзяевича.

Колька Мороз! Колька Мороз! — похлопывая народного художника по спине рукой с огромным бриллиантовым перстнем, восклицал Ахметов — старший. — Я тебя сразу узнал.

Это гордость нашей школы! — повисли на народном художнике с другой стороны Арсений Владимирович и Михаил Петрович.

Колька был самым лучшим парнем в нашей коммуналке! — вторил им Хамитяй Хамзяевич.

Компания с Большой Спасской, а с ними и Марат Ахметов заворожено наблюдали за сценой радостной встречи старых друзей. «Секьюрити» Хамитяя Хамзяевича тоже пребывали под большим впечатлением. А глаза мужественного Олеся даже предательски заблестели от слез.

— Что это за хмырь бородатый? — первым нарушил молчание Женька. — И почему его так встречают?

Остальные пожали плечами. А Пашков разочарованно произнес:

Я-то думал, разборка будет, а они кореша оказались.

Много ты понимаешь в разборках, Ребенок, — процедила сквозь зубы Моя Длина.

Встреча у школьной двери тем временем набирала обороты.

Колька, какими судьбами? — в который раз произнес Ахметов — старший.

Да вот! Родной школе привез Льва Толстого, — указал на затянутый тентом кузов «Газели» народный художник.

Где ж ты его достал? — воцарилось полное изумление на лице Ахметова — старшего. — Я, как сейчас помню, Лев Толстой-то помер.

Естественно, помер! — захохотал Коля. — Я ж не его самого, а скульптурную композицию.

Купил? — задал новый вопрос Хамитяй Хамзяевич.

Нет, сам сделал, — внес ясность Николай Михайлович. — Я ведь скульптор.

И в живописи сечешь? — оживился Хамитяй Хамзяевич.

Ну! — подтвердил народный художник России.

Тогда консультировать меня будешь! — хлопнул его по плечу Ахметов — старший. — Я, понимаешь ли, тут картинную галерею задумал открыть, а подготовки у самого маловато. Понимаешь, не знаю, за чего стоит бабки платить, а за чего нет.

Обсудим, — с большим чувством собственного достоинства проронил Николай Михайлович.

— Ну что, хозяин? — подошли к нему два мужика из «Газели». — Вносить-то будем? А то у нас время — деньги.

Выгружайте, — махнул рукой народный художник.

Вдвоем не сможем, — возразил один из грузчиков. — Нам помощь желательна.

Олесь! — небрежно произнес Ахметов — старший.

Ну-ка… — обратился Олесь к охранникам.

Те подбежали к грузовичку. Тент был немедленно сорван. Под ним оказался высокий деревянный ящик, занимавший всю площадь кузова.

Чего это там? — пытался пролезть сквозь плотную толпу старшеклассников Женька. — Может, этот тип с бородой наши спонсорские призы где нашел и привез обратно?

Разбежался, — ответила Катя. — Русским же языком было сказано: там какая-то скульптура Толстого.

Тогда не понимаю, зачем развели такое кадило? — совершенно не интересовали скульптуры великих писателей Женьку.

Посмотрим — узнаем, — спокойно ответил Олег.

Охранники и два грузчика с видимым трудом опустили ящик на землю. Из школы раздался звонок. Толпа, стоявшая во дворе, двинулась к двери. Арсений Владимирович, наклонившись к уху своего непосредственного начальника, что-то коротко прошептал. Михаил Петрович согласно кивнул головой.

— Ученики! Смир-рно! — воскликнул Арсений Владимирович.

Толпа враз застыла.

— Слушай мою команду! — продолжал заместитель директора по хозяйственной части. —

Первый урок у учащихся восьмых — одиннадцатых классов отменяется в ознаменование торжественной встречи произведения монументального искусства, которое подарил нашей школе наш бывший ученик, заслуженный художник России Николай Михайлович Мороз!

По толпе старшеклассников пронесся одобрительный гул. Ребята, вновь разбившись на группы, разбрелись по широкому школьному Двору.

Так это чего, твой Толстой и есть? — постучал кулаком по ящику Хамитяй Хамзяевич.

Он самый, — с важностью ответил Николай Михайлович. — Мне, между прочим, за эту работу присвоена Государственная премия. Оригинал, в бронзе, приобрел один крупный коллекционер. А для родной школы я изготовил авторскую копию.

Получается, что у нас сейчас как бы презентация, — давно уже поднаторел в подобных мероприятиях Ахметов — старший. — Тогда надо и преподавательский состав во двор вызвать. Ну-ка, Олесь, — повернулся он к старшему охраннику. — Займись лично.

Нет уж, давайте я лично займусь, — с опаской покосился на устрашающую физиономию Убейволка Арсений Владимирович. «Если такой пробежится по школе, то половине преподавательского состава нужна будет неотложка. У нас ведь в основном женщины», — добавил про себя он и скрылся за дверями школьного здания.

Слушай, хозяин, — подошли к народному художнику грузчики. — Мы с тобой ни о какой презентации не договаривались. Либо приказывай, куда дальше затаскивать, либо мы уезжаем. Нас ждет другой клиент.