Дорогой Монстр-Клаус - Мэйв Блэк

— Ванная? — спрашиваю, прочищая горло, пытаясь убрать натяжение из голоса.

Её взгляд падает на мои джинсы, где выпирает член, и я даже не прикрываюсь.

Часть меня — чистая гордость и жадное желание. Я хочу, чтобы она видела, насколько я велик, и, к чёрту всё, — надеюсь, она захочет узнать это поближе.

Нет, идиот. Нет.

— По коридору, налево, — направляет она, но её взгляд всё ещё там, где он был.

Я ухмыляюсь — и эта ухмылка выбивает её из транса: рот приоткрывается, она поспешно прикрывает его ладошкой.

И тут я осознаю новую зависимость: кинк размера.

Она — крошечная.

Я — огромный.

Мы бы выглядели охуенно вместе.

Глава 11

Last Christmas — Loveless, Downer Inc., Kellin Quinn

Ксо

Что, блядь, только что произошло?

Я касаюсь губ — они покалывают под подушечками пальцев. Они припухли, будто налились жаром. Неужели все поцелуи такие яркие, такие осязаемые, словно созданы, чтобы оставаться с тобой навсегда?

На вкус он был как мята и сладкий кофе, когда наши рты встретились — и я не могу придумать аромата лучше, чтобы описать мои вкусовые рецепторы.

Спросить его, как он делает это языком? Как у меня плавилось всё внутри, пока он одновременно гладил меня так, что мысли превращались в сироп?

Я не подозревала, что уроки могут быть такими… приятными. Или настолько полезными лично для меня. Он — чёртов мастер: преподаёт так, чтобы удивить, чтобы сорвать с меня неподготовленную, искреннюю реакцию. Будто предпочитает мою живую растерянность, а не заранее собранный по частям ответ.

Поднимаясь, я иду на кухню и беру тряпку. Большая часть кофе пролилась на Арсона, а не на диван — но про всякий случай я не хочу потом нюхать тухлое молоко.

Под тёплой водой тряпка становится мягкой, и пока она напитывается, я думаю, чем занять нас до церемонии зажигания ёлки вечером.

Но мысли почему-то не идут в безопасную сторону. Может, он научит меня целоваться лучше?

Я уверена, он почувствовал мою неопытность. Я не знала, что делать, куда двигаться, как дышать, пока наши губы были вместе.

Вернувшись в гостиную, я протираю диван в тех местах, где упали капли. Ткань теперь влажная, но, может, будет незаметно.

— Кажется, моим штанам конец, — звучит голос Арсона. Он такой низкий, мягкий — и у меня внутри всё вздрагивает.

Поворачиваюсь — у него лицо каменное.

— Я могу их постирать, — предлагаю. — Вот только мужской одежды у меня почти нет.

Это чистая правда. Я и сама-то не планировала тут оставаться. Если бы не заранее наполненный комод в главной спальне — я была бы обречена.

Он расстёгивает брюки — и я машинально взмахиваю ладонью перед лицом:

— Эй-эй, полегче!

Он хмыкает, и я слышу шорох одежды, пока отворачиваюсь.

— Никогда не видела голого мужчину, да?

Я качаю головой.

— Ты вообще-то… не совсем мужчина, — бурчу, хотя пальцы сжимаются — так хочется мельком взглянуть сквозь пальцы.

— Вот тут ты права. Неужели у вас нет порнухи с монстрами? — в голосе лёгкий интерес, но мне становится жарко от стыда.

Есть.

Есть целая индустрия порнографии с монстрами. Я сама её не смотрела, но сёстры говорили — там жарко.

И я завидовала — потому что сама ничего этого не пробовала.

Купидоны не находят любовь — но мои братья и сёстры активно трахаются. Узнать это было больно… и как будто унизительно.

Как получилось, что одна я — ничего не знаю о сексе и удовольствии?

— Понимаю по выражению лица — да, — заключает он. Я не двигаюсь, и он дотрагивается до моего плеча: — Я одет. Для таких случаев у меня есть запасные штаны.

— Везёт тебе, — ворчу.

Он ухмыляется, но вслух не отвечает.

— Ты ничего не заносил в дом.

— Ах да, когда ты вырубилась. Я занёс сумку потом.

Приподнимаю ладонь, смотрю сквозь два пальца — да, на нём снова футболка и джинсы. Почти как раньше.

— По крайней мере кто-то из нас заранее всё продумывает. Я же скорее действую по наитию.

Он медленно, почти лениво окидывает меня взглядом — и у меня кожа вспыхивает от такого напора.

— Тебе идёт хаос, — бросает он.

Я слишком долго смотрю на него, и он это замечает:

— О чём задумалась, Радость?

— Я… была плохой?

Бровь поднимается — он не понимает.

— В каком смысле?

Он правда заставит меня произнести это вслух?

Я сглатываю:

— В поцелуе… я была… плоха?

Закрываю лицо ладонями — пусть меня сейчас поглотит земля, я не хочу видеть его реакцию.

Вот почему он ушёл. Он разочаровался. Он устал от моей неопытности — как и мои братья и сёстры, которые смеялись, что я никогда не целовалась.

Они нарушают правила, живут как хотят. А я всегда была хорошей девочкой — правильной, внимательной, аккуратной. И никогда не позволяла себе лишнего.

Тепло разливается по телу, когда его ладони накрывают мои.

От его прикосновений я таю. Боже, неужели так чувствуется обычное касание? Если да — почему я лишала себя этого так долго? Если все прикосновения — такие… значит, я сама лишала себя жизни…

Он осторожно убирает мои руки, его пальцы оставляют на коже дорожку жара.

Зелёные, почти змеиные глаза. Острые клыки. Две металлические серьги в губах. И я — не боюсь его. Я смотрю на него как на что-то… желанное.

— Ты не была плоха, Радость, — отвечает он.

В голосе что-то ещё… неуловимое.

— Но это ведь был мой первый поцелуй, — шепчу, будто выдаю заговор.

— Да. И ты позволила мне вести. Ты чувствовала ритм между нами. Доверилась движению и химии, — объясняет он.

— Я не понимаю…

Он качает головой — и выражение его лица становится таким, что ни одно слово не подходит.

— Покажешь… как правильно? — спрашиваю, почти беззвучно.

Глава 12

Underneath The Tree — Kelly Clarkson

Арсон

— Покажешь… как делать это правильно?

Она правда не понимает, что делает со мной своими словами? Как они звучат в моих ушах, как дергают за каждую струну внутри? У меня пересыхает во рту от её просьбы. Эти уроки должны закончиться. Срочно.

Не прошли и сутки, а я уже раз за разом подавляю стояк и желание на деле показать ей, как всё устроено. Я хочу согнуть её пополам — и подробно объяснить, где у неё клитор и как он дрожит, когда я обвожу его языком.

Она бы таяла, стекала прямо мне на