Мажор в школе магии – 3 - Сергей Леонидович Орлов

служебный коридор, как передо мной возникло услужливое лицо парня в форме официанта. Юноша сразу понял ситуацию и решил таким образом подзаработать. Мало ли чем можно помочь аристократу, а там, кто знает, может, и на чай неплохо перепадёт.

— Господин, вам чем-нибудь помочь? — сразу за вопросом последовала лучезарная улыбка во все тридцать два зуба.

— Мне нужен Габер. Он здесь?

Лицо парня на мгновение дернулось. Он резко замялся и отвел взгляд в сторону. От улыбки тоже не осталось и следа.

— А вы уверены, что вам нужен именно орк? Тут просто такое дело… сегодня же второе октября, а в этот день к нему вообще лучше не заходить. Об этом все знают…

Все, да не все. Лично мне об этом не было ничего известно.

— А что особенного в этой дате?

— Понятия не имею, — пожал плечами парень. — Габер, знаете ли, не особо разговорчив.

— Ну понятно. Так он сейчас у себя?

— У себя, но…

Я положил золотую монету в нагрудный карман официанта и хлопнул его по плечу.

— Дальше я сам разберусь. Спасибо.

Останавливать меня никто не стал, хоть и продолжали смотреть с некоторой опаской. Даже не представляю, чего они боятся. Характер у Габера сложный, но он точно не станет набрасываться на студентов без повода. Так что, как по мне, народ просто перестраховывался.

Впрочем, уже скоро я понял, почему к орку никто не заходил. Ведь стоило мне постучаться и приоткрыть дверь, как в стену, в двадцати сантиметрах от меня, влетела стеклянная бутылка.

— Сказал же не беспокоить! — прорычал орк. — Пошли в бездну!!!

Обычному человеку довольно непросто разговаривать с зеленокожими. Ведь из-за характерного рычания и грозного вида, даже обычная просьба показать дорогу, может показаться желанием убить или как минимум покалечить.

Я же достаточно пообщался с орками, чтобы начать различать их интонации. И сейчас в голосе Габера четко прослеживались нотки ярости, отчаяния и… опьянения? Последнее было особо удивительно, когда речь касалась столь дисциплинированного орка, как Мелиссин отец.

И всё же любопытство оказалось сильнее. Я вооружился палочкой, чтобы отразить возможное нападение, и с опаской вошёл в квартиру.

На просторной двуспальной кровати сидел орк. В одной руке он держал фотографию, а в другой — бутылку водки. Ещё с десяток пустых валялись на полу.

Габер поднял на меня мутный взгляд и хрипло произнес:

— Чего приперся, Лазарев?

Было непривычно видеть орка в таком разобранном состоянии, но я взял себя в руки.

— Вы не пришли на тренировку, потому я решил зайти и узнать, что случилось. И как вижу — не зря. — Я захлопнул дверь перед носом у любопытных зевак, что выглядывали из коридора, и осторожно развернулся. С пьяным орком надо быть поосторожнее. — Вам нужна какая-то помощь?

Габер усмехнулся и сделал большой глоток из полупустой бутылки.

— Мне? Помощь? — иронично рыкнул он. — Да я сам кому хочешь помогу…

Он попытался встать с кровати, но пошатнулся и чуть не упал. Я инстинктивно протянул руку, чтобы его поддержать, но орк отмахнулся.

— Руки свои убрал! Все нормально… — с этими словами он снова сел на кровать и уставился на фотографию в своей руке.

Сперва я подумал, что на ней изображена Мелисса, но нет, эта орчиха была только похожа на мою подругу. Такая же красивая, только явно старше. Да и волосы заплетены во множество длинных косичек, что говорило о статусе жены «великого воина». Это была одна из старых орочьих традиций, которых семья Габера явно придерживалась.

— Теперь понятно, в кого пошла Мелисса. Ваша жена — очень правильная и крепкая женщина.

Человеку такой комплимент покажется странным, но для орчихи — это самая большая похвала. Ведь под «правильностью» имелись в виду черты лица и фигуры, а под крепостью возможность защищать и продолжать род. Красота для зеленокожих стояла на десятом месте. Хотя и тут Габер определенно не прогадал… Изабелла была действительно красива.

— Это да… — тепло буркнул орк, поглаживая фотографию. — Она моя гордость и мой главный трофей.

Я посмотрел по сторонам и выбрал здоровенный деревянный стул, на который можно умоститься.

— Мне кажется, что пить всегда лучше в компании.

— Тебе кажется, — хмыкнул орк. — Бывают такие моменты, когда чувство стыда настолько велико, что единственное, что сможет облегчить тяжелую ношу — это несколько бутылок хорошей водки, выпитых в полном одиночестве.

Интересное у Габера понимание слова «несколько», так как на полу валялось как минимум девять опустошенных бутылок. Нет, я понимаю, что оркам обычно требуется куда больше алкоголя для опьянения, но не настолько же…

— Сегодня ваша годовщина?

Орк отрицательно мотнул головой.

— Сегодня годовщина величайшего позора в моей жизни, от которого я так и не смог отмыться. Вам, людям, тяжело понять боль настоящего воина Великой Степи. То, что произошло девятнадцать лет назад продолжает преследовать меня. Те события всплывают в памяти, приходят во сне, терзают меня. Именно поэтому раз в год, второго октября, я устраиваю себе такого рода разрядку. — Орк грустно хмыкнул. — отмечаю день своего позора…

Я не знал, как отреагировать на слова зеленокожего. Кто знает, вдруг история, произошедшая между Первым Советником Никольским и семьей Габера должна была остаться тайной? Вдруг Мелиссе перепадет за излишнюю болтливость.

— Чего дергаешься, Сергей? Или думаешь, что моя дочь расскажет тебе что-то без разрешения?

— Кхм… спасибо, за доверие.

Орк снова приложился к бутылке, полностью осушил ее и отбросил в сторону. После чего достал из-под кровати следующую жертву своего запоя и с пьяным прищуром посмотрел на стол.

— А стаканов твоего размера у меня и нет…

Странный был разговор. Необычный. Из Габера словно стержень вытащили, настолько орк казался раздавленным. Даже не думал, что события такой давности могут накладывать настолько сильный отпечаток. К тому же… ситуация была паршивая, согласен, но никто ведь не умер. А это уже дорогого стоит.

Но, по словам орка, дело в людях. Мы стали слишком спокойно относиться к поруганной чести или нарушенному слову. Девушки стали более легкомысленными, а мужчины… тут орк выдал длиннющую матерную тираду… продолжали считаться мужчинами только из-за наличия члена и двух яиц между ног. Все трясутся за свою жизнь, все готовы терпеть унижения ради собственного комфорта и безопасности. Габер этого искренне не понимал.

Потому что вырос в другое время. Потому что воспитан по другим законам. И