Безальтернативная реальность - Филипп Улановский
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Так как сборка нового космического корабля на орбитальных стапелях станции «Мир-2» совершенно не способна обеспечить требуемый высокий уровень секретности звездного проекта, нам пришлось искать другое решение. И тогда мы решили ошарашить проклятый Запад и запустить ракету прямо с Земли.
– С Земли? Такую громадину? – не удержался от восклицания Феликс.
– Конечно, как говорит наш Самый Главный Конструктор, энергетически это намного менее выгодно, но надо же ударить проклятым американцам по мозгам посильнее! – отреагировал Володя.
– Так зачем же нам делать заведомо невыгодный проект? – удивился Феликс. – Зачем запускать сотни и тысячи тонн с Земли, когда можно сделать это на орбите, выведя отдельные части и агрегаты в ходе ряда десятков запусков?
– Как зачем? – возразил Володя. – Во-первых, чтобы враг не догадался, что именно мы собираемся делать в космосе. А во-вторых, для достижения главной цели – чтобы американцы захотели повторить такой проект, попытавшись украсть у нас секретные чертежи и разработки! А мы за это время выявим всю их шпионскую агентуру и всех переловим к чертовой матери!
– А если их аналитики разберутся, что к чему, и поймут, что идею мы заимствовали у них самих?
– Не разберутся! Мы так продвинули вперед первоначальную американскую разработку, что ее отец родной не узнает! Знай, что сборка экспериментальной ракеты на Земле уже началась, а отдельные узлы и блоки межзвездного космического корабля мы действительно отрабатываем на орбите – как в автономном режиме, так и в рамках работы закрытого для иностранцев 13-го сегмента станции «Мир-2», запуская к нему мощные грузовые корабли.
– И где идет сборка ракеты? В Самаре, на заводе «Прогресс»?
– Глянь, даже про Самару ты знаешь! Нет, не в городе Куйбышеве, в центре имени Козлова, а совсем в другом месте, под Москвой… Кстати, ты все правильно сделал, когда говорил с этим… Тортлдавом! И даже успел «дезу» пустить относительно сборки на орбите. Товарищ Сокол, мой непосредственный начальник, велел мне похвалить тебя.
– А когда он успел это сделать?
– Да вот прямо сейчас, по мобильному телефону.
– По мобильному телефону? – изумился Драгуновский.
– Да! Ты что, никогда не видел мобильных телефонов?
– Видел!
– Где? У кого?
– В каком-то иностранном журнале. Или даже – в «Техника – молодежи», – соврал Феликс.
– То-то же!
– Я помню, как ты, Володя, звонил недавно кому-то по рации.
– Да, было такое дело. Но сейчас – ты человек проверенный, и тебе можно кое-что приоткрыть.
– Я что-то нигде здесь не видел мобильных телефонов.
– А для чего они простым людям нужны? – удивился Володя. – Такое изобретение Запада, как мобильный телефон, мы не собираемся пока делать достоянием широких масс. У кого нужно, они есть. И нами созданы все необходимые условия для их нераспространения. Все мобильные телефоны подлежат специальной регистрации в нашем ведомстве (ведь мобильную связь тоже обеспечиваем мы), а за нарушение этого постановления установлены строгие административные меры (вплоть до конфискации имущества), так как незаконные хозяева мобильников приравниваются к радиохулиганам и сурово наказываются за засорение эфира.
– Ловко придумано!
– А как ты думал! Наша фирма работать умеет! Потому в СССР мобильные телефоны имеют очень немногие, не то, что на проклятом диком Западе, где повально все разговаривают друг с другом на ходу, и даже – в общественном транспорте… Ладно, товарищ Драгуновский, на сегодня с тебя хватит! Время уже позднее! В буфете, я думаю, ты неплохо перекусил… И не вздумай возражать – я хорошо знаю, что один бутерброд с настоящей колбасой заменяет по сытности три бутерброда с птичьим мясом. А ты съел целых три настоящих бутерброда. И не спорь – я точно сосчитал, потому что за все съеденное в буфете расплачивалось наше ведомство – инвалютными рублями! Будешь ночевать в специальном общежитии нашей фирмы. И не пытайся обмануть вахтера. Этот майор тебя из-под земли достанет, если ты вдруг захочешь убежать от нас. Куда ты тогда денешься такой – без работы и даже без биографии?
Глава восьмая, в которой Феликс обнаруживает на мусорке сверхсекретные чертежи ракеты
Лето 2012 года, накануне очередной летней Олимпиады, которая после 32-летнего перерыва вновь проводилась в Москве, выдалось на редкость жарким. Таким жарким, что даже старожилы не помнили столь знойного лета. Температура побила все мыслимые и немыслимые рекорды, и столбик термометра, казалось, прочно застыл у сорокоградусной отметки.
Вообще-то говоря, Олимпиада должна была состояться не в Москве, а в совсем другом городе, причем в самом сердце империалистического Запада, как это постановил Международный Олимпийский Комитет еще в 2005 году. Однако союзное руководство решило, что совсем неплохо было бы перенести летние олимпийские игры в столицу СССР, так чтобы две олимпиады подряд – летняя и зимняя – состоялись в первой в мире стране победившего социализма. Причем хорошо бы было сделать это таким образом, чтобы вообще предварительно не заявлять Москву в качестве кандидата в летние олимпийские столицы. Понятно, что планы советского руководства относительно проведения летней олимпиады в Москве принимались на очень закрытом пленуме ЦК, с участием только членов Президиума и Политбюро.
Для осуществления этой эпохальной задачи, как рассказал Феликсу вдребезги пьяный мужик, однажды встретившийся Драгуновскому на улице после работы – а произошла эта случайная встреча осенью 2011 года, – еще в 2009 году КГБ профинансировал создание международной мусульманской организации «Зеленый август». Эту организацию возглавил бывший помощник Арафата – Мухаммед Баркан.
«Зеленый август» под руководством опытных советников из КГБ подготовил серию террористических актов против строящихся олимпийских объектов. И ровно за два года до Олимпиады, в августе 2010 года, террористы угнали четыре самолета западных авиакомпаний с пассажирами и по примеру легендарного Гастелло направили их на уже построенные олимпийские объекты – футбольно-легкоатлетический стадион и баскетбольный дворец. Объекты, конечно, сразу же разрушились, и прибывшая на следующий же день после терактов комиссия МОК сочла, что город не успеет подготовиться в срок к проведению Олимпиады.
Об этом теракте много говорилось по центральному телевидению СССР, и дикторы особо отмечали плохо налаженный контроль возможности проведения терактов в аэропортах Запада. Кстати, стройматериалы для указанных олимпийских объектов поставляли фирмы, возглавляемые советскими разведчиками. Поэтому разрушить олимпийские объекты террористам удалось относительно легко и просто.
Через два дня после массированного теракта председатель НОК СССР товарищ Никита Ростов, бывший белоэмигрантский граф, проживавший в Париже, потребовал срочного созыва внеочередной сессии МОК. На этой сессии, состоявшейся в столице Северо-Французской ССР, проведение летней Олимпиады 2012 года было в спешном порядке перепоручено столице СССР. Бессменный председатель горсовета Москвы Юрий Лужков обязался перед МОК (а заодно перед ЦК КПСС) реконструировать существовавшие с конца 70-ых годов прошлого века, а также возвести все необходимые новые объекты в течение всего одного года. Причем Лужков, именуемый с 2007-го года на западный манер «мэром»,обязался выполнить все это ударными методами, по Злобину, с использованием новейших достижений монолитного домостроения.
Феликс, конечно, сделал вид, что не поверил пьяному мужику, однако тот настолько убедительно ссылался на утверждения своего зятя – капитана дальнего плавания, узнавшего всю историю проведения второй московской олимпиады во время одного из заходов в западный порт, что Феликсу стало страшно и за своего собеседника, и за его зятя.
Он впервые в жизни повел чужого человека в пивнушку, дал ему возможность похмелиться пивом и повел по адресу, указанному мужиком. На пороге типовой квартиры в столь же типовом многоэтажном доме, расположенном в типовом микрорайоне где-то сразу за кольцевой автодорогой, Феликса и пьяного мужика встретила какая-то очень толстая баба, оказавшаяся женой мужика. Сначала она хотела спустить обоих мужчин с лестниц, но потом, буквально после пары наводящих вопросов, поняла, что Феликс трезв как стеклышко, и спросила его: «А мой-то болван тебе, случайно, ничего такого не выболтал?» Феликс заверил ее, что тот вел себя как советский солдат в фашистском плену – достойно и не проронив ни слова. Тогда она успокоилась, а Феликс пошел домой.
Хотя в это жаркое лето вокруг столицы Союза пылали пожары леса и торфяника, рядовой народ, казалось, совсем не замечал их. Разве что время от времени отдельные несознательные товарищи исподтишка втягивали в себя раскаленный, пропитанный гарью, воздух, оглядывались по сторонам и, не обнаружив филеров, продолжали свой незамысловатый путь.