Последний алхимик - Владимир Контровский

— Ты меня и в самом деле не поняла. Я спросил не просто деньги, а большие деньги. Что изменится, если у тебя будет много этих раскрашенных бумажек? Небо станет другого цвета, или солнце будет светить только для тебя одной, или все эти люди, — Саша махнул рукой в сторону весёлой компании с шашлыками, — падут перед тобой ниц и воспоют тебе осанну?

— Насчёт неба и солнца не знаю, а вот люди — люди точно станут другими. Они будут лебезить перед тобой, будут смотреть на тебя снизу вверх — только потому, что у тебя много-много этих самых бумажек.

— Ты в этом уверена?

— Уверена, — Аня смяла окурок и зарыла его в песок. — Твоё поколение не в счёт — вы там через одного блаженные. Тяжёлое наследие социализма… А вот мы — мы другие. Отец, ты же умный мужик, неужели ты до сих пор не понял — всё продаётся, и всё покупается, и хозяин жизни тот, у кого больше бабок! Так живёт весь мир! А что касается неба — думаю, что если иметь много денег, то можно и небо перекрасить. Заменить этот похабный голубой колер на зелёный в горошек… Вот было бы клёво!

— Ну, это вряд ли…

— А это уже неважно. Главное — с деньгами ты будешь на коне и получишь всё, что захочешь. Вот ты, например, — давно бы завёл себе молоденькую бабёшку, да финансы не позволяют! Совсем одичал — вон, даже небрит, и рубашка мятая. Эх ты, химик-идеалист, анахорет замшелый…

«Лихо ты перевела стрелки, доча, — подумал Алхимик. — Мол, не зуди, папаня, не исполняй сольный номер в стиле бабушки, не учи меня уму-разуму, если сам на обочине… Но ведь не меня ты убеждаешь, синичка, а себя…». Ему вдруг захотелось взять Аню за руку и сказать: «А пойдём-ка с тобой в зоопарк! Там мы посмотрим на зверей, и я куплю тебе мороженое…». Но тут же он оборвал себя — его дочь давно уже не та маленькая девочка, и на зверей она насмотрелась вдоволь, причём не в клетках, а на вольном выпасе, на подиумах и за кулисами, в ресторанах и в элитных саунах. Машину времени никто пока не изобрёл, да и вряд ли когда изобретёт — в далёкое детство уже не вернуться…

«К хорошему привыкаешь быстро, — размышлял Александр, щёлкая мышкой. — Когда-то всё расчёты делались в институтском вычислительном центре, на громоздких монстрах, пожирающих тонны перфокарт и отплёвывающихся километровыми языками распечаток… А когда появились первые персоналки, народ из всех отделов собирался поглазеть на эту диковинку да погонять в рабочее время какую-нибудь мультипликационную игру с забавным человечком. На них работали с дискетами — компакт-диски появились позже... Дисплеи с электроннолучевыми трубками — они давно стали анахронизмом и повымерли неуклюжими динозаврами, уступив место жидкокристаллическим экранам. Вон, в Австралии и Японии уже собираются запускать в массовое производство лазерные телевизоры, куда экономичнее и качественнее плазменных. Наука умеет много гитик… А Сеть? Выдаст любой справочный материал — не надо рыться в пыльных библиотеках! Конечно, много мусора, и к выложенной в Интернете информации надо подходить с осторожностью, и всё-таки — не сравнить…».

Да, мусора в Мировой Паутине было предостаточно — требовалась определённая степень самодисциплины, чтобы не обращать внимания на интригующие заголовки. Туда только занырни — потом рад не будешь.

Свиридов работал целенаправленно, не отвлекаясь на всякую сетевую мишуру. Его подчинённым длительные погружения завлаба в Интернет казались вполне естественными — а как же иначе? Алхимик копает, ищёт любые крохи информации, каковая может оказаться полезной для их темы, — всё правильно. И никто из его ребят даже не подозревал, что Саша разыскивает в Сети ответы на вопросы, никоим образом не касающиеся ароматизаторов для механических контрацептивов.

На эту страничку он наткнулся случайно, хотя, как известно, случайностей не бывает. Открыл, скользнул взглядом по диагонали, и… задержался. Что-то привлекло его внимание, а вот что именно — заведующий лабораторией молекулярного синтеза Александр Николаевич Свиридов вряд ли смог бы ответить. Как бы то ни было, он стал читать.

Нет в мире вещи более мистической, чем зеркало… Его таинственные свойства привлекают серьезных ученых и сказочников, оккультистов и колдунов. В трудах учёных о зеркалах есть что-то от сказки, а мистические изыскания эзотериков с интересом читают ученые…

«Будем считать, что ещё один учёный прочёл эту мудрую сентенцию, — мысленно усмехнулся Алхимик. — Ну-ну…».

Известно, что легендарный граф Калиостро, которого одни считали авантюристом, а другие адептом тайных наук, часто проделывал трюки с зеркалами. Он ставил их таким образом, что исчезал из поля зрения наблюдавших за ним. И когда однажды в Петербурге личностью графа заинтересовался всесильный князь Потемкин, приславший к нему на сеанс полицию, то помощники Калиостро без всяких шуток ответили пришедшим: «Граф в грядущем!» И — указали на систему зеркал, в которой «растворился» удивительный итальянец. Естественно, что тогда это приписали трюкачеству ловкого гастролера, сумевшего так расставить зеркала, что человека нельзя было увидеть…

«Уэллс перевернётся в гробу — сочинял про машину времени, а оказывается, ушлый сеньор Калистро построил действующую модель этой машины ещё в восемнадцатом веке!».

Спустя два с лишним столетия после описанных событий российский исследователь Тибета Эрнст Мулдашев невольно реабилитировал непонятого и оклеветанного графа. Он написал: «Каменные зеркала Тибета могут сжимать время…».

«Мулдашев, Мулдашев, Мулдашев… Что-то я слышал об этом человеке — кажется, что-то связанное с неким чудодейственным препаратом, регенерирующим живые ткани. Но при чём тут зеркала?».

…мудрецы прошлого предупреждали, что в самом конце двадцатого столетия человечество столкнется с такими открытиями, которые перевернут наше представление о мире, в том числе и о времени.

«Так, теперь здесь не хватает только цитат из Нострадамуса!» — подумал Саша. И тем не менее, он уже понял, что дочитаёт всё до конца, несмотря на всю свою иронию.

…академик Козырев сделал зеркало, которое меняет ход времени. Он считал время не абстрактным понятием, а конкретной энергией, способной или концентрироваться (тогда время «сжимается»), или распространяться (тогда время «растягивается»).

«Стоп! Энергия! О природе времени с философской, физической и метафизической точек зрения можно поспорить — единого взгляда на сей предмет не существует, — однако заветное слово «энергия»… Все процессы во Вселенной сопровождаются энергообменом и переходами энергии из одной формы в другую. Процессы… А в чём суть выражения «бег времени»? Это же именно процесс! Значит… Значит, правомочен вопрос: а не обладает ли время собственной энергией? И… нельзя ли получить доступ к этой энергии?».