Властелин воли - Максим Шахов

Если такое оружие существует, то это означает, что человечество поднимается на новую ступень цивилизации. Не нужно больше оружие массового поражения, не нужно строить самолеты, авианосцы, не нужно готовить кадровых офицеров, ВПК вообще не нужен! А нужны лишь достоверная информация о дислокации сил противника, соответствующая техника и спецы.

А такие спецы у русских есть где-то под N-ском. Наша задача – заполучить хотя бы одного такого спеца и получить сам секрет, технологию зомбирования большого числа людей. Лезть в N-ск, по мнению резидента, сейчас нецелесообразно: после побега оттуда к нам одного «технаря» русские могут усилить контрразведывательное обеспечение объекта. «Дыру» надо искать здесь, в Москве. И одного источника уже нашли. Его телефон ему резидент как раз и передал вчера.

Вообще русские – непонятная нация. Имеют уникальные технологии и не используют их, обладают такой обалденной концентрацией гениев и не ценят их! Своим высококвалифицированным специалистам, от которых у его соотечественников, бизнесменов и ученых, слюнки текут, платят такие гроши, за которые у нас не работают даже откровенные бездари.

Митчелл почувствовал, как засосало под ложечкой: пора пойти позавтракать. Он встал из-за стола, положил деньги и документы в сейф, выходя из кабинета, захватил свою дорожную сумку. Черт, куда же все-таки делась записная книжка?!

Глава VI

– А выпадает ему, милочка, вот что: злой рок повис над его головой; у порога – хлопоты, связанные с червонным домом. Придет к нему король с казенного дома, с бумагами и с разговором… тяжелый будет разговор… – Руки пожилой цыганки ловко и быстро раскидывали карты, – а еще будет у него на пути пиковый король. Вот от этого короля у него и все несчастья…

– Что за король? – Виктория Иннокентьевна напряженно уставилась на ворожею.

– Того я не знаю, милочка, – цыганка насупилась, строго взглянула на молодую хозяйку дома, – но по картам выходит, что твой-то обидел его раньше чем-то, вот он и послал на него порчу.

– Ой, – молодая женщина вскрикнула, прикрыла ладошкой рот, другой рукой схватила цыганку за рукав, прошептала: – Точно, Галя, я вспомнила!

– … Дорога выпадает… хлопоты в казенном доме, денежные траты, но должно закончиться все хорошо. В общем, все зависит от этого пикового короля, – подытожила свое гадание цыганка, сложила карты, спрятала их в свою многоярусную юбку.

– Сколько тебе, Галя? – Виктория Иннокентьевна подошла к серванту, открыла его.

– Как обычно, сто, – сухо ответила цыганка.

– Я тебе больше дам, двести, вот, возьми, – хозяйка протянула гостье двести долларов, – ты только, Галь, посоветуй, что мне делать. – Она заискивающе взглянула в глаза цыганке: – Ты ведь слышала, что с ним случилось?

– Слышала, – подтвердила Галина, ловко засунула деньги в дебри своей юбки.

– Пошли на кухню, чайку попьем. Я тебя коньячком угощу, у меня хороший, «Хенесси» называется…

– Ну, пошли, – милостиво согласилась ворожея.

За чайком и коньячком жена известного в N-ске предпринимателя Чернова поведала необычную историю. В прошлом году затеял ее Олег строить дачу в заповедном лесу, в сорока километрах от N-ска. Строительство пошло с размахом: прорубили просеку два с половиной километра, засыпали ее гравием, на строительную площадку завезли стройматериалы, к зиме прямо у реки поставили коробку в три этажа. Робкие вяканья главного лесничего Управления по охране вод и водных ресурсов мэр Хабалов, ее отец, затоптал в зародыше. «А общественность, там газетенки всякие – это мелкие шавки, на которые и внимания обращать не стоит!» – так успокаивал ее Олег и откровенно плевал на всех.

Странности начались осенью. В октябре, когда рабочие возводили уже крышу над домом, стала посещать это место нечистая сила. Никто из рабочих ничего конкретного сказать не мог, но все в один голос говорили, что она рядом. То какие-то завывания и хрипы за деревьями, то тени какие-то мелькают… Олег списывал это на темноту деревенских и на чрезмерное употребление ими горячительных напитков, но прораб и архитектор – а это люди проверенные, Олег их давно знал, – они тоже подтверждали эти странные явления. Прораб божился, что собственными глазами видел, как молоток, который он положил на подоконник, сам спрыгнул с подоконника и упал на каменщика внизу, едва не убив его. С грехом пополам коробку достроили до конца. Но в марте этого года никто из рабочих не хотел идти работать на стройку, хотя Олег увеличил зарплату вдвое. Кое-как он набрал бригаду в городе, но тут приключилась новая беда.

Месяц назад они с Олегом поехали в воскресенье в церковь на службу. Сам-то он ни во что не верит, но, как он объяснил жене, сейчас это модно и нужно для имиджа. Виктория Иннокентьевна, тоже не особо верующая, но против этого ничего не имела: все лучше, чем он ночами по кабакам… да еще не ясно с кем… После службы они вышли из церкви, и тут привязался к Олегу какой-то нищий: «Подай Христа ради!» Да наглый такой: даже в рукав Олегу вцепился. А тот чего-то не в духе был, видать, вчера в казино опять проигрался, оттолкнул его: «Пшел вон!» Нищий-то (черт дернул его за язык!) возьми да крикни ему в спину: «Проклят будешь!» Ну, Олежек тут вообще взбеленился. Обернулся, весь побагровел… а нищего-то нету! Телохранители даже вокруг церкви обежали – не нашли!

Инцидент вроде бы уже и забываться стал, но когда сели обедать, Олег, как положено, водочки из хрустальной опрокинул… Вот тут и произошло: сначала закашлялся он, потом побагровел, упал со стула, задергался так, как будто родимчик бьет. И вот уже месяц в постели, левая половина тела хоть слабо, но шевелится, а правая начисто парализована! Врачи только руками разводят, мямлят что-то насчет переутомления, стрессов… Да здоров он, как бык… был. Виктория Иннокентьевна всхлипнула, закончив повествование.

Цыганка задумчиво покачала головой, затем неожиданно спросила:

– А где точно дача строится? – Узнав место строительства, изрекла: – Зря вы в этом месте строите – проклятое оно. Там не то что жить нельзя, останавливаться ненадолго не рекомендуется.

– А этот нищий?

– А он только добавил: он ауру пробил.

– Так что же делать-то?!

– Откажитесь от дачи, и нищего того найти надо.

– Галь, помоги, – Виктория Иннокентьевна вцепилась в руку цыганки, – помоги, озолочу!

– Не знаю, милая, не знаю, – ворожея задумчиво покачала головой, – если только барона попросить. Он с Арсентием на короткой ноге: тот контролирует попрошаек… Ладно, что смогу – помогу. Только дай мне фотографию твоего благоверного. – Забрав фотографию мужчины, добавила: – А к врачам не обращайся больше, не помогут они!

Через час Виктория Иннокентьевна на маленьком изящном «Ситроене» подъехала к зданию мэрии. Поднялась на второй этаж, открыла массивную дверь с табличкой «Приемная». В приемной комнате сидел какой-то мужчина с черной папкой, за компьютером – новая секретарша. Молоденькая, и юбка до безобразия короткая, определила с ходу Виктория Иннокентьевна.

– Куда вы?! Нельзя, он занят! – Секретарша дернулась со своего места, но Виктория Иннокентьевна, даже не взглянув на нее, быстро вошла в кабинет отца. Фифа какая, еще указывать будет мне, что можно, а что нельзя!

Отец в кабинете был один и с кем-то говорил по телефону о долге какому-то Водоканалу. Увидев дочь, он кивнул ей и продолжал разговор. Женщина села в кресло, огляделась: стол, стулья, кресла, сервант с сувенирами и подарками, телевизор, сейф – вроде ничего не изменилось. Хотя нет, портрет Ельцина, да большой какой, где он такой достал?

– Ну, что нового, Вика? – Хабалов положил трубку, участливо посмотрел на дочь.

– Да ничего, все так же. – Виктория Иннокентьевна достала из сумочки сигареты, закурила. Она знала, что отец не любит, когда она курит, но сделала это специально: предстоял серьезный разговор, и этим она хотела подчеркнуть свою независимость и решительность.

– Ты была сегодня у Олега? – Иннокентий Петрович встал из-за стола, сел в кресло напротив дочери.

– Нет. – Дочь больше ничего не говорила, только курила, внимательно смотрела на портрет президента.

– Я сегодня звонил в Москву, договорился: на той неделе приедет крупный специалист из ЦКБ…

– Пап, подпиши постановление о сносе дачи. – Виктория Иннокентьевна, не докурив сигарету, нервно затушила ее в пепельнице.

– Ты… чего это, Вика? – мэр недоуменно уставился на дочь.

– Ты понимаешь, что, как только мы связались с этой дачей, у нас все пошло наперекосяк.

– Ты с ума сошла, мы туда уже вбухали только своих миллион зеленых!

– Да ладно, папик, не свисти. Еще скажешь, нажитые непосильным трудом…