Зеркало Правды. История первая - Рамира Шизода

— Меня постоянно об этом просят…

Упитанный замдиректор закачал головой. — Я всего лишь хочу, чтобы ты сделал все возможное по устранению этой оплошности.

— Именно этим я и занимаюсь.

Вишнич недоверчиво покосился на молодого замдиректора, перевел взгляд на красноволосого начальника и спросил:

— Кстати, Рик, что насчет моей просьбы?

Дернув бровью, Масса ответил:

— Из-за происшествия с троллем, книги достать не получилось…

— Фрост? — подавляя смех, переспросил Кирран. — Хочешь сказать, это был тот самый Грегори Фрост?

Ника нервно кивнула:

— Да Кир, это был тот самый Грегори Фрост.

— Да не смеши, — парень отмахнулся и пододвинул девушке бутылку пива. — На-ка, выпей.

— Тебе кажется, я пытаюсь тебя рассмешить? — с лицом минотавра буркнула Ника.

Парень пожал плечами, открыл бутылку темного пива, сделал глоток, облизался и спросил:

— Ну, а ты что?

— А я… а что я? Я была троллем.

Кирран запрокинул голову и заливисто засмеялся.

Он был обычным парнем, с большими небесно-голубыми глазами, выразительными черными бровями. С этим брюнетом Ника дружила с детства. Им было удобно жить в одной квартире, делить быт, расходы, беды и радости. Несмотря на множество живых родственников у Киррана не было никого ближе, чем эта грустная светловолосая девушка. А для Ники этот парень являлся живым воспоминанием из беззаботного детства.

— Слушай, неужели ты не можешь допустить даже мысли о том, что этот ублюдок жив? — обиделась Ника.

Последовал короткий ответ:

— Не-а.

— Что, даже ради меня?

Кирран поджал губу, закатил глаза и сделал выражение лица максимально приближенное к статусу лучшего друга.

— Хорошо, — сдался он. — Я могу допустить мысль о том, что Грегори Фрост жив. Что заклинание трех маджикайев не убило его, а он просто в этот момент удачно отфорезировал в какое-то иное место.

— Что сделал?

— Переместился. Да. Такое возможно, — кивнул Кирран и сделал еще один глоток холодного пива. — Но я не назвал бы это чушью, если бы в этой троице не было нашего с тобой знакомого Рик'Арда Масса. Он редко кого в живых оставляет. Ты же знаешь его фирменный стиль психоделического уничтожения.

— Знаю…

— А еще твой дядюшка-морриган. Единственное что он умеет — убивать. Поэтому если бы Фрост и выжил, то выглядел так же неадекватно, как сейчас ты.

Ника угрожающе потрясла бутылкой пива.

— Если не прекратишь, считать меня чокнутой, я огрею тебя этим бутылем. Может это как раз тот самый редкий случай и ему удалось спастись. К тому же Фрост никогда не выглядел адекватно.

Кирран снова засмеялся.

— Но ты смотрела из головы тролля. Вполне могло произойти искажение и ты признала его в ком-то другом.

— Киррр-ррран…

— Хорошо, ладно. Ладно… Кстати, ты об этом видении рассказала своему начальнику?

— Это было не ви-де-ни-е…

— Не суть! Сказала или нет?

— Сказала.

— И что?

— Он больше мне не начальник. Он перевел меня в другой отдел.

Кирран удивленно хлопнул по столу. Навороженный хвост за его спиной сделал возмущенный круг.

— Вот это новость! Значит, наш Масса уверен, что они убили Грегори Фроста. И своими видениями ты унизила его способности.

Ника сжала зубы, отвернулась и произнесла:

— Четыре из десяти за абсолютную неправдоподобность.

Кирран заботливо прикоснулся к плечу девушки.

— Ника, может, стоит записаться на прием к Лонгкарду? С тобой и раньше такое было…

— Не надо! Меня мучили кошмары. Никаких, как ты это называешь «ведений» у меня не было!

— Не кричи, — сурово сказал Кирран. — Я беспокоюсь за тебя… позвони Лионкуру.

Девушка вяло согласилась:

— Позвоню, — потом добавила, — как-нибудь…

— Вот ты, поперечная!

Ника брезгливым движением скинула руку друга со своего плеча и ворчливо поднялась со стула. Небольшая кухонька, в которой ребята проводили вечера за малополезными беседами, являлась унылым приютом для «осиротевших» друзей. Когда здесь появлялся Репентино, становилось немного веселее: ребята играли в глупые игры на желания, напиваясь, раскрывали друг другу придуманные секреты. По-настоящему счастливых лиц эта тоскливая кухонька еще не познала.

— Короче, пойду я… приму душ, — буркнула Ника.

Кирран закинул руки за голову и расплылся в довольной улыбке.

— Я уже побоялся, что сегодня ты этого не сделаешь. Воняет от тебя, подруга, как от заправского тролля.

Ника отмахнулась и устало поплелась в комнату. Уже за порогом кухни она остановилась и, развернувшись вполоборота, обратилась к Киррану:

— Я сегодня совершила подлость.

— Оооо, нас ждет твоя очередная паранойя? — дернув бровями, спросил юноша.

— Похоже на то.

— Какая приятная новость, а то в последнее время, я слишком мирно сплю.

Ника улыбнулась:

— Ну, до сегодняшнего дня и я безмятежно дремала.

— И что за подлость?

— Я подставила его.

Кирран заинтересованно вытянулся.

— Это ты сейчас про кого?

— Про заправского тролля, — ответила Ника.

— Ничего подлого я в данной ситуации не нахожу, — отставив бутылку в сторону, сказал Кирран.

— Но его будут судить за преступление, которого он не совершал.

— Да брось, это всего лишь уродливая тварь. А ты великородный маджикай! Твои жизнь и честь ценятся намного выше.

— Все равно. Мне как-то не по себе после этого.

— Ты все правильно сделала. Не бери в голову.

— Постараюсь, — кивнула девушка. — Всего лишь уродливая тварь?

— Ну, не самая уродливая, конечно, — усмехнулся Кирран, после чего глотнул немного пива и предложил:

— Хочешь, я потру тебе спинку?

— В другой раз…

Беспокойные струи упали на измученную спину девушки, свергая с пьедестала разума упреки за скверные поступки своей хозяйки. Ника повернула вентиль горячей воды, настолько, насколько могла стерпеть ее кожа. Девушка подставила лицо горячим каплям и задержала дыхание. Сегодняшний день прошел бурно, сохраняя после себя шлейф дурных воспоминаний.

Грегори Фрост склонился над безжизненным телом Люмены Верис. Нежно, словно любовницу он взял женщину за руку и произнес:

— Твоя мать очень красива…

Ника хотела закричать, попыталась произнести, но не смогла даже открыть рта. Ее юная жизнь устремлялась вверх за черными клубами дыма. Воспеваемый в старых песнях аромат смерти на деле оказался вонью своего собственного поджаренного тела. Ника чувствовала, как горела ее одежда, как лопалась нежная юная кожа.