Дар ведьмы - Кирстен Миллер

class="p1">Когда Несса проходила через заросли, ни один шип не оцарапал ее, а когда она оказалась на другой стороне, то поняла, что нашла ту, с которой должна была встретиться. Гарриетт была высокой, с проседью в волосах, блестевшей в лунном свете. Несмотря на прохладу в воздухе, она полностью разделась. Она стояла перед Нессой голой со следами земли на теле. Вокруг нее буйствовали растения. Лопух, маки, белена, бругмансия. На локте у нее висела корзина, наполненная бледно-серыми грибами, напоминавшими нежные руки молодых девушек.

– Я никогда раньше не видела таких грибов, – сказала Несса, решив, что было бы неприлично комментировать наготу женщины.

Гарриетт бросила на них взгляд:

– Я так и думала. Они здесь не растут.

– Что вы собираетесь с ними делать? Они ядовиты, я полагаю.

Гарриетт взяла один из них за ножку и покрутила между пальцами.

– Это зависит от того, как понимать слово «ядовитый». Грань между тем, что лечит и что убивает, очень тонка. Пойдемте, – добавила она, – у меня редко бывают гости. Я очень рада вам. Позвольте вам все показать.

Гарриетт повела Нессу по дорожке, петляющей через сад. Клумбы на небольших возвышениях расходились по спирали вокруг огромного кургана в центре того места, где когда-то был газон.

Несса подумала о том, не ритуальный ли это алтарь.

– Здесь я приношу человеческие жертвы, – сказала Гарриетт, словно прочитав мысли Нессы. Несса комично сглотнула, и Гарриетт рассмеялась. – Шучу. Это компостная куча. Здесь, у меня в саду, внешность обманчива. Нужно смотреть не глазами. – Она остановилась у грядки с невыразительными сорняками высотой по пояс с зубчатыми листьями. – Вот это, например, крапива жгучая. Ее листья и стебли ощетинились тысячами микроскопических иголок. Если к ним прикоснуться, они выделяют химические вещества, которые вызывают болезненную сыпь. Тем не менее крапива – одно из самых полезных в мировой медицине растений. С ее помощью можно лечить все – от артрита до диабета. – Она перешла к кустарнику, с которого свисали пухлые оранжевые плоды, похожие на капли слез. – Это растение ибога из Западной Африки. Его экстракт используется в других частях света для лечения опиоидной зависимости. Здесь, в Соединенных Штатах, он запрещен. – Напоследок она указала на царственное растение на другой стороне тропинки: верхушка его высокого стебля была усеяна нежными фиолетовыми цветами. – Это разновидность аконита, также известная как борец или волчье лыко. Все его части очень ядовиты. Прикосновение к нему приведет к онемению пальцев. Съешь хотя бы малейший кусочек – и захлебнешься собственной рвотой. А рядом с ним растет базилик священный, который используется в качестве лекарства вот уже два тысячелетия.

Несса огляделась. В саду у Гарриетт росли, кажется, тысячи различных видов растений.

– Что вы собираетесь делать со всем этим? – спросила она.

Гарриетт задумалась над этим вопросом, как будто он никогда не приходил ей в голову.

– Полагаю, готовить лекарства для тех, кто в них нуждается.

– Или наказывать людей типа Брендона Бейкера? – уточнила Несса.

Лицо Гарриетт расплылось в улыбке, обнажив довольно большую щель между двумя передними зубами:

– Возможно.

– Он заслужил то, что получил. Он не очень хороший человек.

Гарриетт пожала плечами.

– Хороший, плохой – в основном это бессмысленные понятия. Бейкер – вредитель, – вынесла вердикт она. – Я должна была поступить с ним более строго. И поступлю, если захочу.

Несса почувствовала, что пора переходить к причине визита:

– Я знавала женщину, похожую на вас, когда была маленькой.

– Да что вы? – Улыбка Гарриетт не выдавала ее мыслей. – И что же это была за женщина? – Казалось, она подначивает Нессу, чтобы та назвала ее ведьмой. Несса знала, что ей нужно тщательно подбирать слова.

– Ее звали мисс Элла. Она жила неподалеку от нашей семьи в Южной Каролине. Бабушка рассказывала, что она проработала библиотекарем тридцать пять лет. Но однажды мисс Элла ушла от мужа и переехала из города в старую хижину своего деда посреди болота. Единственное, что она взяла с собой, это книги. Она смогла подчинить себе природу. Говорили, что она могла исцелять или убивать в зависимости от настроения. Один мой дядюшка уверял, что однажды видел, как мисс Элла разговаривает со змеями.

– Я никогда не пробовала разговаривать со змеями. – Идея явно заинтересовала Гарриетт.

– Дело в том, что мисс Элла иногда работала вместе с моей бабушкой. Над некоторыми задачами, скажем так. Я надеялась, что мы с вами тоже поработаем вместе.

– У вас есть для меня задача? – Гарриетт внимательно посмотрела на нее.

– У океана лежит мертвая девушка, которой нужна наша помощь. Она взывает ко мне, и ее не найдут, пока я не отправлюсь на поиски. – Несса остановилась и вздохнула. Она никогда не рассказывала никому о своем даре. Она даже не смогла признаться Джо. – Простите. Звучит как бред?

Несса ждала ответа Гарриетт. Женщина восприняла информацию без малейшего признака недоверия. Несса ожидала долю здорового скептицизма. Но, возможно, все это казалось совершенно нормальным для ведьмы, которая предпочитала заниматься садоводством в обнаженном виде.

– Если мертвая девушка зовет вас, почему вы уже не пошли к ней?

Несса задавалась тем же вопросом. Она дала Гарриетт единственный ответ, который нашла:

– Дар хотел, чтобы сначала я нашла вас. Я думаю, что ситуация может оказаться опасной. До вас меня послали к другой женщине, обладающей мощной энергетикой. Думаю, она сможет нас защитить.

– Значит, вы найдете тело. Она воспользуется своей мощной энергетикой. А что буду делать я? – спросила Гарриетт.

– Вы накажете того, кто виновен в убийстве девушки.

Гарриетт кивнула, как будто все это звучало вполне логично:

– Когда отправимся туда?

– Завтра с утра.

Тридцатилетняя война Джозефины Левисон

Джо пробегала восемь километров каждое утро, независимо от погоды. Каждый день она выбирала новый маршрут и за месяц бывала почти на всех улицах городка. Только когда земля покрывалась снегом, она прибегала к помощи беговой дорожки. Бег помогал ей вспомнить, на что она способна. Кроме того, она хотела, чтобы Маттаук видел, какой она стала.

Она выросла здесь же в семье местного специалиста по подбору очков. В те времена петляющие улицы, площади и тупики Маттаука казались ей лабиринтом, который Джо редко позволяли исследовать. Все ее детские воспоминания, казалось, происходили в одном и том же тесном уголке, где стоял их семейный дом. Именно этого места в городе Джо изо всех сил старалась избегать. Как только в поле зрения появлялся кирпичный особняк в тюдоровском стиле, воздух становился душным и у нее начиналась клаустрофобия. Джо ждала восемнадцать лет, чтобы выбраться из этого дома, молча наблюдая, стиснув зубы, как один за другим сбегают три ее старших брата. Тогда она утопилась бы, если бы знала, что однажды вернется в Маттаук, чтобы создать