Смертельный удар - Роман Злотников

Тамор улыбнулся:

— Попробовать — еще не значит быть принятым. Рискнуть может любой, Смагар. Но разве тебе не хочется остаться капитаном галеры? Мне казалось — это мечта всей твоей жизни.

— То, что хорошо для моего адмирала, — хорошо и для меня, — заявил Смагар и хитро прищурился. — А что касается капитанства, то я думаю, адмирал тоже не собирается до конца жизни прозябать в матросах. И почему бы мне в меру своих сил не последовать его примеру?..

И опять над пирсами воцарилась тишина, но на этот раз ее разбил громкий многоголосый хохот.

Два дня спустя Тамор старательно двигал ногами, поднимаясь все выше по петлистому серпантину в шеренге сводного маршевого полка. У поворота он на мгновение выскочил из строя, шагнул к краю уступа и бросил взгляд на открытую взору морскую гладь. У самого горизонта виднелись три мазка парусов. Это было все, что осталось от эскадры Тамора, да и на тех было едва по половине команды. Бывший адмирал вздохнул. В этот момент за спиной раздался голос сержанта:

— Эй, парень, ну-ка займи свое место в строю.

Тамор резко развернулся и гордо вскинул голову, но сержант спокойно стоял и смотрел на него, как человек, имеющий право отдавать приказы и умеющий добиваться их выполнения. Мимо шли его парни, тревожно поглядывая на своего адмирала, готовые по одному жесту прийти ему на помощь. Тамор взял себя в руки: не стоит начинать службу с конфликта с непосредственным командиром, он бросил последний взгляд на горизонт, громко рявкнул уже почти ставшее привычным:

— Слушаюсь, сержант, — и побежал догонять строй. Его ждал Западный бастион.

Грон бросил прощальный взгляд на стены Герлена, кивнул Ягу и взбежал по трапу на палубу униремы. Гамгор энергично взмахнул рукой, подав сигнал швартовой команде. Те быстро убрали трап и скинули швартовы с причальных бревен. Гребцы быстро оттабанили назад, кормчий налег на рулевое весло, Гамгор пролаял команду, и унирема, развернувшись буквально на месте, резво пошла к выходу из гавани, где ее уже ждали четыре ее сестры.

Первые три дня они шли вдоль берега. Горгосцев здесь быть не могло. На побережье Атлантора не было крупных портов, а те, что были, служили скорее логовами прибрежных разбойников, предводительствуемых лихими лордами побережья, такими, как знаменитый лорд Газаг. Так что единственное, что горгосские триеры гарантированно могли бы получить в этих портах, — это добрую сталь в глотку. Но когда до Фероса, первого элитийского порта на побережье, оставался один дневной переход, Грон свернул дальше в море. Здесь уже могли ошиваться горгосцы, но он хотел забраться поглубже к югу. Ибо основные силы были где-то на траверзе Сомроя. И значит, там была большая вероятность взять в плен кого-то хорошо информированного. За следующую четверть они семь раз убирали паруса и, завалив мачты, уходили дальше в море или разбегались на две стороны, заметив пурпурный парус горгосской боевой триеры. Судя по количеству встреченных триер, у горгосцев бултыхалось в море не меньше четырех — шести сотен кораблей, практически весь их флот. Траверза Сомроя они достигли к середине второй четверти со дня выхода из Герлена, и этот день стал днем первого боя.

Вернее, все произошло поздно вечером. Траверз Сомроя они миновали около полудня, по широкой дуге обойдя на веслах рыскающие почти у берега триеры горгосцев, но потом взяли ближе к берегу. В этом месте береговая линия начинала поворачивать на восток, и Грон решил на следующий день развернуться и, уже двигаясь в сторону дома, начать охоту за пленными. На закате они перестроились. Четыре униремы шли под парусами кильватерной колонной ввиду берега, а одна находилась в дозоре и потому двигалась мористее. Дозорная унирема шла без мачты, на веслах, чтобы быть менее заметной.

Они только начали огибать очередной мыс, как с дозорной униремы масляной лампой подали сигнал. Гамгор пока слабо умел читать морзянку, которую Грон не мудрствуя лукаво внедрил и на флоте, и как сигнальную систему гелиографов, правда, дав и там и там каждому знаку свое, отличное от другой системы, кодовое значение. Но сам Грон умел это делать прекрасно, потому повернулся к сигнальщику и приказал:

— Передать на корабли: «Завалить мачты, приготовиться к абордажу». — А потом велел Гамгору: — Возьми мористее, я хочу посмотреть сам.

Гамгор молча выполнил распоряжение, но спустя некоторое время спросил:

— Что они увидели?

— Они передали три сигнала: «Враг», «Бой» и «Пожар на воде», — ответил Грон, — а что это означает, мы сейчас увидим.

Когда ходко идущая унирема обогнула выступающий в море мыс, глазам Грона предстала несколько жутко выглядевшая на фоне темнеющего неба картина. Шесть горгосских триер зажали у скалистого берега четыре элитийские диремы. Одна из дирем уже горела, выбрасывая в небо густые клубы черного дыма от горящей смолы, другая, полузатопленная, колыхалась на воде с проломанным бортом чуть в стороне от места основной схватки, а с находящейся рядом триеры расстреливали плывущих к берегу элитийцев из луков. На двух остальных диремах, борта которых тоже были проломлены таранами триер и они не тонули только потому, что были крепко сцеплены абордажными крючьями с пятью горгосскими кораблями, все еще шел бой. Грон скрипнул зубами и прикинул шансы. Горгосские триеры были мощными боевыми кораблями, несущими на борту баллисты и катапульту, что, впрочем, в данный момент было не так важно, с тремя сотнями гребцов и со ста двадцатью воинами на каждой. Диремы были меньше. На каждой всего сто пятьдесят гребцов и до восьмидесяти воинов, от которых, скорее всего, осталась жалкая горсточка. Его воины еще ни разу не участвовали в морских схватках, но на их стороне была внезапность и лучшая выучка. Короче, к настоящему моменту силы были почти равны.

— Насколько я знаю, для горгосцев совсем не характерно ходить шестерками? — обратился он к Гамгору.

Капитан кивнул:

— Точно, они либо ходят в одиночку, либо более крупными эскадрами в несколько десятков кораблей.

— Значит, — размышлял Грон, — вероятнее всего, они специально охотились за этими диремами. А такую охоту вряд ли возглавит рядовой капитан. — Он помолчал. — К тому же я хочу знать, за чем это они так охотятся.

Гамгор недоверчиво поинтересовался:

— Ты хочешь провести первый бой при таком соотношении сил?..

— Иногда боги выбирают за нас, — усмехнулся Грон и скомандовал: — Сигнальщик, сигнал: «На абордаж».

Униремы вынырнули из ночи, как призраки касаток. Каждая скользнула к корме своей триеры и — то ли действительно боги этой ночью благоволили к ним, то ли кормчие все-таки были достаточно искусны — нанесли удар почти одновременно. Когда до кормы триеры оставалось около десятка локтей, Гамгор свирепо оскалился и надсадно выкрикнул: