Возмездие. Никогда не поздно - Михаил Нестеров

Гостиница, в которой остановилась их подопечная, находилась буквально за углом. Кореянка проводила ее в номер – «стандартный» люкс: две комнаты, мягкая мебель, плазменная панель, Интернет, ванная комната и два туалета (один – для гостей клиента). Упав в кресло, Глория попросила налить ей виски.

– Это не входит в мои обязанности, – ответила Юонг Ким. – Наша работа заключается…

– Я знаю, – перебила ее Глория. – Сегодня вы предотвратили покушение на меня.

– Так и есть, – без тени сомнения ответила кореянка.

– Вы можете рассчитывать на премиальные.

– Было бы неплохо. Спасибо. Мне нужно вернуться к напарнику. У него серьезная травма. Никуда не выходите из гостиницы, здесь вы в безопасности.

Юонг закрыла за собой дверь.

Глория Дюран не ошиблась в выборе, когда из десятков предложений она остановилась на одном. Ее привлекло название агентства, предоставляющего услуги по «сопровождению, защите жизни и здоровья клиента»: «Семейное охранное предприятие «Он и Она» . С легким намеком на Адама и Еву? Но если бы агентство называлось «Адам и Ева», ее палец скользнул бы ниже по списку. Какая-то загадка крылась в названии, вызов: «Остановите свое внимание на нас, и вы узнаете, кто мы». Именно так Глория интерпретировала название. Плюс еще необычное – семейное агентство. Он и она – муж и жена, а, может быть, брат и сестра. Но в любом случае – это тесная пара, партнеры в самом широком понимании этого слова. В резюме Глория также отметила оригинальную запись: «Мы строго соблюдаем не только режим труда, но и отдыха» . Конечно, отдохнувший, полный сил телохранитель предпочтительнее замотанного, и это важный показатель. Он, в частности, говорил о том, что эта пара не работала без перерыва. Что это было – рекламный трюк или голая правда, Глория узнала сегодня. А познакомились они два дня назад: Он и Она встречали «приглашенную звезду» в аэропорту Шереметьево. В первую очередь Глория, снявшаяся в нескольких молодежных сериалах, обратила внимание на женщину, совсем молоденькую, одетую в брючную пару. Тонкая, она не казалась хрупкой. Он – с короткой прической и благородной сединой на висках, похожий на голливудского актера Пола Ньюмана, – казался надежным, как жених под венцом. ОНИ тогда взяли ее под свою опеку, а вот сегодня Он принял удар, предназначавшийся, скорее всего, ей, на себя. Возможно, в лицо ему плеснули соляной кислотой.

Глория подошла к зеркалу и ужаснулась, представив на лице безобразные шрамы от ожогов.

– Я же убил его! – стонал Виктор Биленков, плеская в лицо ледяной минералкой. Он промывал глаза, как будто ему в лицо брызнули перечным газом. Но ему от этого ни капли не полегчало, наоборот, становилось все хуже и хуже. Глаза как будто закипали. Бросив взгляд на этикетку, он еле прочел незнакомое и сложное слово: сильногазированная . Сильногазированная?!

Виктор отыскал воспаленными глазами свою спутницу:

– Я просил минералку.

– Ну?

– А ты что купила?

– Минералку.

– Это сильногазированная минералка! А мне нужна просто минералка! Если бы я попросил уксуса, ты принесла бы уксусную эссенцию?!

– Ты не сказал, что тебе нужна просто минералка. Я подумала, ты захотел пить.

– Принеси нормальной воды. Прочитай, что написано на этикетке, прежде чем покупать!

– На нас смотрят. Ты привлекаешь внимание.

– Насрать!

– Ну, ты хотя бы шляпу рядом положи – вокруг столько сочувствующих…

Она ушла за водой, а он так и остался сидеть на пороге джипа, пачкая брюки. Его покрасневшие глаза смотрели в одну точку – на прозрачные двери в супермаркет, где несколько минут назад он столкнулся с Кравцом. Пришла пора анализа.

Они столкнулись лицом к лицу. Кравец отреагировал на одном инстинкте, за мгновение до того, как узнал Биленкова, и за два – как Биленков узнал Кравца. Итого, противник Биленкова отыграл два мгновения, а в его ситуации – это целая вечность, как будто к его ногам упала граната с выдернутой чекой, и пошел обратный отсчет… Кравец пальцами ударил своего бывшего командира в лицо, попадая в глаза, лоб, верхнюю скулу. Виктор почувствовал такую боль, словно в лицо ему отстреляла батарея гвоздометов. Кравец отступил, не зная сил противника – сколько их за спиной Биленкова: двое, трое, целая команда?

«Я же убил его…»

Он выстрелил ему в голову с расстояния в один метр, считай, в упор, и кровь из раны брызнула ему в лицо…

Ему показалось, пуля разворотила Кравцу часть лица – от брови до виска. Нет, не показалось – он точно видел безобразную рану, и ее не взялся бы штопать ни один лицевой хирург, и даже прозектор покачал бы головой: бесполезно и утомительно. Он сказал ему: «Вот и все. Прощай», и столкнул его в воду. Две, три секунды, и тело Кравца закружило в водовороте, вынесло за излучину.

Выходит, пуля прошла по касательной? Это ее след показался ему разрушительным?

– На.

Вот этого он не любил. Она могла бы сказать: «возьми» или «я принесла воду»…

– Не говори мне больше «на»! – сорвался Виктор.

– Ладно, – пожала плечами кореянка.

Биленков открутил крышку, налил в пригоршню воды и, широко открыв глаза, плеснул на них. Глаза зажгло. Ему снова показалось, что это газ взбивает его слизистую оболочку.

Он посидел с закрытыми глазами пять минут. Когда открыл их и моргнул несколько раз, ощущение постороннего предмета в глазу заметно притупилось. Он сам сел за руль. Повернул панорамное зеркало к себе и выругался: красные глаза на бледном лице.

– Как насосавшийся крови вампир, – прошептал он.

– Да, сегодня ты похож на вампира, – услышав его, проговорила Ким.

– Помолчи. Мне предстоит… ну, в общем, покопаться в прошлом, сделать кое-какие выводы, потом вернуться в настоящее и запланировать кое-что на будущее.

– Да, у тебя много работы.

Прежде чем запустить двигатель виртуальной машины времени, Виктор тронул с места реальный – дорогой и прожорливый, как грузовик, внедорожник.

Юонг Ким была кореянкой, хотя, настырная и упорная, больше походила на чукчанку. Так думал о ней Биленков, не заботясь о стройности мыслей. Она устраивала его почти во всем. Он – высокий, сухопарый, аристократичный и она – миниатюрная, изящная, как породистая собачка. Напарница устраивала его и в плане секса.

У него была двухкомнатная квартира в доме на Беговой, неподалеку от бывшего кинотеатра «Темп», лет шесть тому назад перепланированная в однокомнатную – что-то вроде студии. Ему нравилось это выражение два-в-одном, а когда и три-в-одном. Он не любил свойственной многим легкой замусоренности на кухне. И когда кухня, стыдливо оголившись одной стеной, стала частью большого помещения, гостиной по сути, то исчезла та самая замусоренность. То же самое стало и со спальной комнатой – с ее вечно неубранной постелью, одеждой тут и там. Теперь кровать застелена, и пропало острое порой желание растянуться на ней в верхней одежде, не дожидаясь вечерней поры. Отчасти «кроватные» функции приняло на себя кресло, и в нем, как оказалось, удобно было дремать. Этой перепланировкой он добился неожиданного результата и остался им доволен: вот что такое эксперимент. Единственно, он разрешал Юонг Ким с ногами забираться на кровать, где она читала книгу или смотрела телевизор.

Нередко его посещал образ «северной чукчанки». Это когда она становилась упрямой или отказывалась понимать очевидное. Вот как сегодня, когда принесла «ядерной» сильногазированной воды для воспаленных глаз и наивно хлопала глазами, как бы добиваясь справедливости: ведь он не уточнил, какую именно воду нужно купить.

Она не спросит: «Что случилось? Кто этот человек, который съездил тебе по роже?» Кажется, ей без разницы. Ее «нерусского» лица ни разу не коснулось крылом удивление, любопытство. Из нее получилась бы идеальная домработница. Виктора порой удивляло: где она находит время для уборки? Но в квартире всегда царил порядок: белье постирано, обед готов, кровать застелена. Казалось, она пультом дистанционного управления отправляла партнера в спящий режим и, пока он находился в отключке, наводила в доме порядок.

Интересно, какая она в эти мгновения? Может быть, похожа на северокорейскую Золушку: с веселой песней порхает по комнате, смахивает пыль с мебели, ставит в духовку пирог, отвечает на щебетание птицы, стукнувшей в окно, на птичьем же языке. В такие моменты он проникался к ней чувством, похожим на любовь.

Сейчас, если он скажет ей: «Почему ты не спросишь, кто тот человек, который царапнул меня по морде, как медведь лапой?» – она откликнется в том же стиле, используя его, а не свою память: «Кто тот человек, который царапнул тебя по морде, как медведь лапой?» Он слишком хорошо изучил ее…

– Я хочу есть. Приготовь что-нибудь.

Юонг поставила перед ним салатницу с запрашиваемым содержимым: ни рыба, ни мясо, ни салат, ни винегрет. Жратва. С легкой претензией на что-то вкусное.