Вещие сны (Императрица Екатерина I) - Елена Арсеньева

А между тем в те времена в России существовали довольно строгие законы против взяточников. Их обдирали кнутами, колесовали, им сносили головы… Ну что же, каждый ведь уверен, что с ним ничего дурного случиться не может, ибо, как говорят, не тот вор, кто воровал, а тот, который попался. Монсу и вообразить было невозможно, что когда-нибудь попадется и он…

Частенько посредницей Виллима в общении с просителями служила его старшая сестра Матрена Балк. Она же стала посредницей и покровительницей его тайных встреч с Катериною.

Жизнь улыбается смелым! Ничто не предвещало беды. Петербург был снедаем предпраздничной лихорадкою: двор готовился к коронации государыни императрицы.

7 мая 1724 года свершилось неописуемо пышное торжество. Священник Феофан Прокопович вещал с амвона, прославляя монархиню:

– Ты, о Россия! Зри вещь весьма дивную: силы добродетелей в сей великой душе во всесладкую гармонию согласуются; женская плоть не умаляет великодушия, высота чести не отмещет умеренности нравов, умеренность велелепию не мешает, велелепие экономии не вредит; и всяких красот, утех, сладостей изобилие… О необычная!.. великая героиня… о честный сосуд!..

В честь коронации множество служителей Катерины получило награды; Виллим Монс сделался камергером. У него кружилась голова, но далеко не от высокого назначения: законной наследницей и преемницей императора Петра стала его, Виллима, возлюбленная! Женщина, над которой он властен, как никто другой, которая не отдает приказов ему, а, наоборот, молит его о милостях любовных!..

Вспоминались пьянящие слова старинного пророчества: «Ты будешь отменный гений… достигнешь великих почестей и богатства…» Майн либер Готт! Если Петр умрет, Катерина станет самодержицей! И тогда он, Виллим Монс… тогда он… Будущее обещало быть таким блистательным, что Виллим даже опасался в него заглядывать.

А между тем близился час, когда ему предстояло узнать: слова о том, что он недолго проживет, вовсе не были ошибкою книгопечатника.

Случилось так, что секретарь Монса Егор Столетов и стряпчий Иван Балакирев, его служитель [Впоследствии, при Анне Иоанновне, известный как шут Балакирев] , начали спьяну и по дурости великой болтать, будто у камергера Монса хранятся любовные письма. Любовные письма. Чьи? А вот… имя той, что их писала, и произнести страшно. А вместе с письмами хранится рецепт некоего питья, кое назначено хозяину . И не принесет сие питье хозяину пользы, наоборот… Некий Матвей Ершов услышал сию болтовню и подал донос в Тайную канцелярию. Но доброжелатели Монса имелись и там: донос исчез, Виллим был предупрежден. Он дал знать Катерине… и тогда она поняла, что тот сон ее про змею истинно был вещим. Вот она, беда! Главное дело – грянула немедля после коронации! Во дни наивысшего торжества!

С Катериной сделался сильнейший припадок, чуть ли не удар. Ей пустили кровь; пели по церквам молебны за выздоровление. Царь находился при ней в Преображенском неотлучно, но лишь только Катерине полегчало, как он отбыл в Петербург – готовиться к годовщине Полтавской виктории. Но не забывал он писать жене: «Как в палаты войдешь, так бежать хочется: все пусто без тебя…»

Наконец Катерина со своим двором тоже прибыла в Северную столицу. Она немного успокоилась и верила, что змея уничтожена. Все вокруг веселилось, тут не до грусти: церемонии, празднества, спуски на воду новых кораблей, балы, речные катания и прогулки, беспрестанные пирушки… Виллим был всегда рядом с Катериной, прислуживал ей за столом, сопровождал неотступно. Между нежными взглядами и спешными тайными поцелуями решались государственные дела: Монс протежировал Карлу-Фридриху Голштинскому, который хотел жениться на одной из царевен, на Анне или Елисавете. Петр не больно-то склонялся к этому браку, однако Катерина, побуждаемая любовником, пыталась переубедить мужа.

Как обычно, к празднествам приурочивались свадьбы. И затеялся на одной из них такой вот разговор меж досужими гостями:

– Для чего Монс так долго не женится?

– Ну, ежели он женится, то кредит потеряет!

Громче слов говорили многозначительные взгляды…

Матвей Ершов именно в это время решился написать второй донос. Не то чтобы он ненавидел Монса… Больше всего ему хотелось погубить Егора Столетова, который в незапамятные времена устроил ему какую-то пакость. Ну не чудно? ли, что Виллим Монс, считавший себя баловнем судьбы, пал жертвой разборок между какими-то незначительными людишками, о которых и знать-то никто никогда бы не узнал, кабы не взялись они свариться за счет Монса? А возможно, ревнивая Фортуна наконец-то прозрела и заметила: ее обожаемый Виллим страстно влюблен в другую! И, мстительная, как все обманутые женщины, Фортуна однажды просто-напросто отвернулась от него.

Донос Ершова попал прямиком к Петру…

Нет, император не рубил сплеча: сперва тайно допросил тех, кто был упомянут в письме. И узнал прежде всего о том, что пригретый им отпрыск семейства Монсов – ворюга из ворюг.

В тот же вечер, после веселого ужина у Катерины (на котором присутствовали и император, и камергер), Виллим, только-только добравшийся до дому, был арестован лично Андреем Ушаковым, главой Тайной канцелярии, и препровожден в узилище. В его доме немедля был учинен обыск, о результатах которого Ушаков доложил лично государю. Тут-то Петру и стало известно, что Виллим ограбил и его, государя, а сообщницей Монса была Катерина. Катеринушка…

Петр немедленно велел привести к себе преступника и встретил его взором, в котором было столько гнева, презрения и жажды мести, что Виллим лишился сознания и рухнул на пол. Ему отворили кровь и унесли назад под караул. Очнувшись, он сел, прислонившись спиной к стене, не ощущая ее холода, и долго сидел так, безотчетно сжимая и разжимая пальцы, на которых из десятка дорогих перстней осталось одно лишь медное кольцо – то самое, которое причаровывало к нему любовь.

«Любовь, любовь меня сгубила…»

– Примиритесь! Не ссорьтесь! – закричала Катерина… и проснулась.

Резко села, безотчетно водя вокруг руками. Что это такое? Скомкала то, на чем сидела, и подтянула поближе к глазам. В неверном свете ночника разглядела, что сжимает край простыни.

Что такое?! А где… где облака? Облака, к которым она вознеслась?

Снова пошарила вокруг, и на сей раз пальцы наткнулись на крепкое горячее плечо.

Петр!

Катерина рванулась к обладателю плеча, но тотчас отпрянула. Петр, да не тот! Этого красавчика звали Петр Сапега. Как, почему?..