Безрассудный рыцарь - Трейси Лоррейн

с тех пор, как прошлой ночью выбралась из его машины. А потом несколько часов спустя слушала его грязные слова по телефону. Как мне удалось не дотянуться до моего вибрирующего маленького друга в ту секунду, когда звонок отключился, я не понимаю. Я заслужила гребаную медаль за это дерьмо.

— Что, Демон? — Рычит он, тембр его голоса поражает меня именно так, как я уверена, он и намеревался.

Я быстро понимаю, что у этого человека есть две стороны. Сдержанный, милый парень, который присматривал за мной прошлой ночью, а затем эта более темная, требовательная сторона, которая превращает меня в отчаянный клубок нужды. И я более чем счастлива принять это прямо сейчас, потому что, черт возьми…

— Ты рассказал мне обо всем, что хотел бы сделать со мной прошлой ночью вместо того, чтобы уехать.

Он останавливается, прижимая губы к моей пульсирующей точке, и они растягиваются в улыбке.

— Продолжай, — требует он.

Боже мой.

Я зажмуриваюсь, когда чистая грязь, слетевшая с его губ, возвращается ко мне.

— Ты сказал… ты сказал, что хочешь меня съесть, пока я не выкрикну твое имя.

Глубокий рык вырывается из его груди, когда он целует меня в шею.

— Продолжай.

— Ты сказал, что хочешь, чтобы я подавилась твоим членом, хотел, чтобы я приняла твою сперму, как хорошая маленькая девочка.

Его руки двигаются, и он развязывает мой фартук, прежде чем натянуть его мне на голову и отбросить куда-то позади себя.

— Я говорил тебе, как буду трахать тебя? — Спрашивает он, его губы касаются моей ключицы, прежде чем его пальцы расстегивают несколько верхних пуговиц на моей рубашке, обнажая лифчик.

— Любым способом, которым ты мог бы меня заполучить. Снова и снова.

— Звучит примерно так, — шепчет он, внезапно засовывая пальцы в чашечки моего лифчика и обнажая меня.

Наконец, он отстраняется, его темные и опасные глаза находят мои.

— Скажи «да», Джоди, — требует он властным и властным голосом.

— Да, — выдыхаю я, несмотря на здравый смысл.

Его губы врезаются в мои, когда его руки находят тыльную сторону моих бедер, и мои ступни отрываются от земли.

Он несет меня туда, где самая нижняя стойка, и упирается в нее моей задницей, пока его язык ныряет мимо моих губ, не оставляя мне иного выбора, кроме как присоединиться — не то чтобы я хотела делать что-то еще, конечно.

Сильнейшая боль пронзает мой позвоночник, когда он снимает резинку с моих волос и переплетает пальцы по всей длине, поворачивая меня именно так, как он хочет.

— Боже мой, — тяжело дышу я, как отчаянная шлюха, когда он наконец отпускает меня, и борюсь за то, чтобы отдышаться, пока он спускается по моему телу в поисках моей ноющей груди. — Тоби, черт, — плачу я, когда его губы смыкаются вокруг одного из моих сосков. — О Господи. Блядь.

— Он не собирается тебе сейчас помогать, Демон, — рычит Тоби, переходя на другую сторону.

— М-мы должны… черт, — выдыхаю я, когда он кусает меня. — Мы должны п-пойти куда-нибудь.

— Мне и здесь хорошо.

— Н-но… — Я оглядываюсь через плечо на окна от пола до потолка, закрывающие фасад магазина.

Отпустив меня, он крутится вокруг, ища что-то.

Он находит то, что ищет, и хлопает рукой по выключателям света, погружая нас в темноту — или в настолько темную, насколько это возможно, учитывая аварийное освещение над нами.

— Лучше? — Мои глаза все еще не отрываются от пустой улицы снаружи, а желудок скручивает от нервного возбуждения.

Вчера вечером Тоби был прав, когда сказал мне, что мне нравится риск быть пойманной, страх, что за мной наблюдают.

Его пальцы сжимают мой подбородок, и он поворачивает мою голову назад, так что у меня нет другого выбора, кроме как посмотреть ему в глаза.

— Единственные люди, которые будут смотреть, будут чертовски завидовать. Они будут там, жалея, что им не посчастливилось стоять там, где я, и иметь то, что есть у меня.

— Ты сумасшедший, — честно говорю я ему.

— О, детка. Я намного хуже этого, поверь мне.

Любой ответ, который у меня мог быть, быстро забывается, когда его губы снова находят мои, а его пальцы тянутся к моему поясу.

Я должна сказать ему «нет», заставить его отступить и, хотя бы выйти через заднюю дверь, где мы можем немного уединиться, но я этого не делаю. Я не могу найти в себе сил даже подобрать слова, когда он целует меня так глубоко, что я забываю свое чертово имя.

Приподнимая бедра, я помогаю ему, пока он стягивает мои джинсы и трусики через бедра и стаскивает их с моих ног.

Мои конверсы с глухим стуком упали на пол, и моя одежда быстро последовала за ними.

— О, черт, — стону я, моя спина выгибается, когда он проводит двумя пальцами по моей киске.

— Ты весь день думала обо всем, что я сказал прошлой ночью, не так ли?

— Да, — кричу я. — Пожалуйста. Тоби, пожалуйста.

— Ты кончила от образов всего того, что я сказал тебе, что хочу сделать с тобой?

Я качаю головой. — Нет.

— Почему?

— П-потому что это было бы не то же самое. Я хотела тебя. Я нуждалась в тебе.

— Правильный ответ, детка.

Он вознаграждает меня, вводя внутрь меня два толстых пальца и сгибая их, чтобы попасть в самое блаженное место.

— Боже мой, боже мой, — повторяю я, пока он работает со мной, вспоминая, каким невероятным он был на прошлых выходных, и все причины, по которым я с тех пор мечтаю о повторении.

Угол меняется, и когда я открываю глаза, я понимаю, почему.

Его колени упираются в пол, и он наклоняется вперед, проводя по моему набухшему клитору своим обжигающим горячим языком.

Поддерживая себя на слабых руках, я каждую секунду наблюдаю, как он поднимает меня все выше и выше с идеальной точностью.

Всего через несколько минут я балансирую на грани того, что, как я знаю, станет потрясающим оргазмом.

Все, что он подарил мне в прошлый раз, было просто сногсшибательным, и я знаю, что этот раз не будет исключением.

Он не успокаивается, пока не вытягивает из меня каждую секунду удовольствия.

— Так же вкусо, как я помню, — признается он, вытирая рот тыльной стороной ладони, скрывая ухмылку.

Протянув руку, он хватает меня за низ рубашки и резко дергает. Оставшиеся несколько пуговиц отлетают, звеня по магазину, когда они останавливаются.

Его пальцы сжимают мои бедра, и меня стаскивают с прилавка и снова ставят на ноги.

Мой шокированный вздох разрывает воздух, когда его пальцы сжимают мое горло, и стон нужды срывается с