Когда я стала ведьмой (СИ) - Михаль Татьяна

Писала мне про дом, он стоит на Золотом Сечении лей-линий. Лей-линии — это мировые линии, которые проходят через миллионы, а то и больше миров. И есть места на Земле, где эти линии соединяются, те линии, которые находятся в этом сечении других миров, то эти миры и можно посещать. По лей-линиям идет энергия и чистая первозданная магия и в тех местах, где они соприкасаются, образуются порталы и аномальные зоны. Дом стоит в одной из таких зон. Каждую зону хранит сила, магия, но и нужен проводник между мирами, хранитель, хозяин или хозяйка этой силы и магии, который не допустит, чтоб с одного мира в другой полезли чужеродные существа, не все миры добрые, не во всех мирах полезная магия. И нужно сохранять баланс и равновесие. Эта сила живая, это живой организм. Она писала, что его можно ощущать как ветер, волну, плотный воздух. Он питает ведьму и других жителей этого дома, можно не стариться, и жить очень долго и быть здоровым.

Аграфена показывала благородную старость только на Земле, чтоб не было вопросов, а в другие миры ходила всегда молодой. Умирала Аграфена не от старости, в одном из миров, она помогала отчаявшейся девушке, которая обманула Аграфену и хотела завладеть Золотым Сечением и провела ритуал, чтобы отобрать Ведьмину силу. Это не совершилось, но Аграфена выжгла свою магию, свою суть, когда боролась с той, кто оказалась самой мерзкой, жадной, злой и беспощадной поглотительницей чужой магии. Она как паразит вытягивала жизненные силы и магию у самых сильных магов разных миров.

Аграфена не пишет, получилось ли у нее ее уничтожить или нет, но написала, что она лишила гадину сил. А себя погубила. Она знала, что умирает, и подготовила дом ко сну. Домовые не знали, что так все случилось и я им не буду говорить. Расстроятся сильно.

Вот такая грустная сказка.

Часть четвертая, в которой события разворачиваются всё интереснее и интереснее

Рассматривая себя в зеркало, только диву давалась, лицо чистое и свежее, волосы блестят и струятся словно шелк, никаких тебе секущихся кончиков.

Я словно помолодела и выглядела не на тридцатилетнюю девушку, а на молодку лет двадцати трёх от силы.

Чудеса…

Сегодня первое сентября, вот и осень вступила в свои права. Но деревья еще с зеленой листвой, листья только-только начали желтеть, но ещё не опадать, светит солнышко, но воздух уже прохладный.

Одев свои любимые джинсы и желтую футболку с опущенным одним плечом, пошла вниз, интересно, как там фейри?

Слава всем один эскам мира, дом за ночь цел и невредим, кот ловит солнечный зайчик по полу. Обеденный стол накрыт к завтраку. На завтрак дымится для меня кружечка кофе, в глиняной тарелке пшённая кашка с маслицем, румяные сахарные булочки, в вазочках варенье. И когда только домовушка Любаша все это успевает наготовить и сварить?

За столом, по правую от меня руку, улепётывая, за обе щеки кашу, сидел довольный жизнью сам фейри.

— Лиза! Доброе утро! — С ума сойти! Это фейри назвал меня впервые не смертной и не ведьмой, а по имени и пожелал доброго утра? Нынче день мне нравится уже больше и больше. Чудеса. — Ты представляешь, я когда был фейри не знал, зачем людям нужен туалет, а тут вчера пошёл туда и из меня …мммм — Я закрыла ему рот ладонью и он замычал.

— Прошу тебя, не надо подробностей, я очень рада, что тебе понравилось.

Завтрак прошел спокойно.

В Багдаде все спокойно.

После завтрака собрав совет за столом, решила все-таки заняться садом, то есть обратиться к лешему. Любаша собрала в корзинку сладостей, булочек, пирожков, засахаренные фрукты, нет, ну когда она все это успевает сготовить-то? Оказывается, это все магия домовых. Она приказывает и само все режется, крошится, в общем, она только как дирижёр руководит кухонным оркестром.

Грэхэн вёл себя как примерный мальчик, э… мужчина. С вопросами и расспросами не лез, играл с моим котом, улыбался до ушей, ходил по дому, рассматривал обстановку, слушал музыку на диване в наушниках на моём телефоне и кажется находился в нирване. Ну и пусть, мне спокойнее и нервы целее.

Сад не изменился, заросли не исчезли.

Пробравшись к ближайшей березе, под нее поставила корзинку с гостинцами, обратилась к лешему, постучала по дереву и позвала.

— Леший, Леший, выйди ко мне ведьме, говорить буду!

— Чёго надось? — Проскрипело с дерева. Я задрала голову, на одной из веток сидел серый с торчащим во все стороны мехом, шарик, с черными глазами бусинками. Ну и ну. Такой маленький и смешной. Домовые и то грознее выглядят. Голос у него был, словно он простыл и осип.

— Вот знакомиться пришла и гостинцев тебе принесла. А я новая хозяйка здесь, Лиза меня зовут.

Шарик ловко спрыгнул с дерева, у него появились ручки и ножки веточки, ростом был чуть больше самой корзины.

— Хорошие гостинцы. А надось чёго? — О, какой деловой, сразу к делу, ну и хорошо.

— Да вот, сад меня мой огорчает, зарос весь, хотелось бы в порядок привести. Но одна не справлюсь, да и не умею. Помоги, а?

— Просто травку тебе оставить тута мелкую?

— Да, можно травку.

— Сделаю, ведающая. Утром работа будёть готова, сейчас не можу, у меня ещё дела.

— Хорошо, спасибо тебе большое, лесной хозяин. А ты к нам приходи в гости и зимой наверно тоскливо в лесу? Природа спит. А мы тебя чаем с вареньем и булочками угощать будем.

— Приду. Варенье люблю. — И исчез вместе с корзинкой.

Переговоры прошли быстро, коротко и плодотворно. Завтра будет нормальный двор и я наконец-то обследую дом снаружи.

Дома рассказала домовым как всё прошло, на что они ответили, что он всегда такой и речь у него скудна, потому что с людьми не общается, только с ведьмами и то очень и очень редко. Мне стало жаль милого лешего. Буду часто звать его в гости.

Пока фейри занят изучением музыки моего мира и никому не мешает, решила таки заняться своим образованием в области магии.

Засела за книги и записи Аграфены и выпала из реальности до самого ужина, пока Любаша и Трофим чуть-ли ни силком вытащили меня из кабинета.

Грэхэн, сидел на крыльце, жевал в зубах травинку и с улыбкой о чем-то своем размышлял.

Стол, как и в прошлые разы ломился от вкусной еды, запахи невероятные и поняла, что очень голодна.

Рассевшись по своим местам, начав трапезу, дом содрогнулся, я больно прикусила язык от неожиданности.

Забрезжали окна, зазвенела посуда, с комода упала ваза и разбилась, люстры раскачались, с потолка посыпалась щепа, кот выскочил из дома на улицу, дом содрогался как при сильном землетрясении.

Все повыскакивали со своих мест. Фейри кричал и метался по комнате как очумелый, пытаясь спрятаться, то за диваном, то за креслом и в итоге тоже выбежал во дор.

Громыхнуло еще раз, дом вздрогнул сильнее, с потолка рухнула кованая люстра, слава богу, никого не задев, разбила пол, упал сервант с сервизом, на кухне тоже слышался звон упавшей и разбившейся посуды.

И все прекратилось. Домовые стояли прижавшись друг к дружке. Я вообще не понимала, что происходит и крутила головой, разглядывая это ужасающее безобразие.

Тут дверь-портал вспыхнула ярким светом, ослепив меня на несколько секунд и свет медленно потух, от двери шел морозный пар, сама дверь покрылась с хрустящим звуком инеем и льдом, по деревянному полу возле двери змейкой прошелся лед.

И дверь открылась настежь, резко, ударившись о стену.

В дом вошёл мужчина в темном плаще и капюшоне, закрывающем лицо, сделал несколько шагов и упал мешком прямо у моих ног.

Нет, это конечно здорово, когда мужчина падает к твоим ногам. Но ведь понятно, что это из-за него чуть не разрушился мой дом!

***

— Трофим, дорогой, отлепись от Любаши. Любаша, милая, найди фейри и Кешу. — Не паниковать, не паниковать, не паниковать говорила про себя, чтоб не скатиться в истерику.

А день ведь так хорошо начинался…

— Трофим, ты можешь дать хоть какое-то объяснение тому, что сейчас произошло? — Домовой был в состоянии близком к обмороку.