Сказки о Силе - Карлос Кастанеда

– Твоя беда, Карлитос, – сказал он после того, как сел, – состоит в том, что ты гений.

– Я должен узнать о дубле, – сказал я.

– Невозможно узнать, состоит ли он из плоти и крови, – сказал дон Хуан, – потому что он такой же реальный, как и ты. Дубль Хенаро такой же реальный, как Хенаро, понимаешь, что я имею в виду?

– Ты должен признать, дон Хуан, что существует способ узнать.

– Дубль – это он сам. Это объяснение должно удовлетворять тебя. Если бы ты, однако, видел, ты бы знал, что есть очень большая разница между Хенаро и дублем. Для мага, который видит, дубль выглядит ярче.

Я чувствовал себя слишком слабым, чтобы продолжать задавать вопросы. Я положил блокнот, и на мгновение мне показалось, что сейчас я потеряю сознание. Поле зрения сузилось, став как бы туннелем. Все вокруг было темным, кроме круглого пятна ясной видимости прямо перед глазами.

Дон Хуан сказал, что мне надо поесть. Я не был голоден. Дон Хенаро заявил, что он умирает от голода, встал и отправился в заднюю часть дома. Дон Хуан тоже поднялся и сделал мне знак идти следом. На кухне дон Хенаро положил себе еды, затем невероятно комично начал изображать человека, который страшно хочет есть, но не может проглотить пищу. Я думал, что дон Хуан сейчас умрет. Он рычал, брыкал ногами, кричал, кашлял и задыхался от смеха. Мне казалось, что я сейчас надорву себе бока. Игра дона Хенаро была просто бесподобной.

Наконец он отказался от своих попыток и взглянул на нас по очереди. Его блестящие глаза излучали улыбку.

– Не помогает, – сказал он и пожал плечами.

Я съел огромное количество пищи, как и дон Хуан. Затем все мы вышли на веранду перед домом. Солнечный свет был очень ярким, небо – чистым, утренний ветерок освежал. Я чувствовал себя сильным и счастливым. Мы сели треугольником лицом друг к другу. После вежливого молчания я решил попросить их прояснить мою проблему. Я опять чувствовал себя в отличной форме и хотел использовать свою силу.

– Расскажи мне еще о дубле, дон Хуан, – попросил я. Дон Хуан указал на дона Хенаро, и тот поклонился.

– Вот он, – сказал дон Хуан. – Тут нечего говорить. Он здесь, ты можешь смотреть на него.

– Но он – дон Хенаро, – сказал я в слабой попытке направить разговор.

– Конечно, я – Хенаро, – сказал он и пожал плечами.

– Что же тогда такое дубль, дон Хенаро? – спросил я.

– Спроси его, – сказал он, указывая на дона Хуана. – Он тот, кто разговаривает, а я немой.

– Дубль – это сам маг, развившийся через свои сновидения, – объяснил дон Хуан. – Дубль для мага – это действие силы, но лишь сказка о силе для тебя. В случае с Хенаро его дубль неотличим от оригинала. Он воин, его безупречность – выше всяких похвал. Поэтому сам ты никогда не замечал разницы. Но за те годы, что ты его знаешь, ты встречался с оригиналом Хенаро только дважды. Все остальное время ты был с его дублем.

– Но это противоестественно! – воскликнул я.

Моя тревога росла. Я был так возбужден, что уронил свой блокнот, и мой карандаш куда-то закатился. Дон Хуан и дон Хенаро буквально нырнули на землю и начали разыгрывать процедуру его поиска. Я никогда не видел более поразительного представления театрального фокусника с ассистентом. Разве что здесь не было сцены или декораций, и, скорее всего, исполнители не применяли при этом ловкость рук.

Хенаро, главный фокусник, и его ассистент дон Хуан в несколько секунд извлекли поразительное разнообразие самых невероятных предметов, которые они находили под, или за, или над любым объектом, находившимся на веранде.

В стиле эстрадного артиста ассистент раскладывал предметы прямо на грязном полу: камни, мешки, куски дерева, молочную флягу и мой пиджак. Затем фокусник дон Хенаро приступал к обследованию предмета, который он выбрасывал, как только убеждался, что это не мой карандаш. Коллекция найденных предметов включала одежду, парики, очки, игрушку, поварешку, шестерни, мешки, женское нижнее белье, человеческие зубы, сандвичи и предметы религиозного культа.

Один из найденных предметов был совершенно отвратителен. Это был кусок высохшего дерьма, который дон Хуан извлек из-под моего пиджака. Наконец дон Хенаро нашел мой карандаш и вручил его мне после того, как торжественно вытер с него пыль полой своей рубашки. Они отметили свою клоунаду криками и смехом. Я оказался зрителем, который никак не мог присоединиться к их веселью.

– Не принимай все так серьезно, Карлитос, – сказал дон Хенаро с оттенком участия. – Иначе ты сделаешь…

Он сделал смешной жест, который мог означать что угодно. После того как их смех утих, я спросил у дона Хенаро, что делает дубль или что маг делает со своим дублем. Отвечал дон Хуан. Он сказал, что у дубля есть сила и ее можно использовать для задач, которые были бы невообразимы в обычных условиях.

– Я уже неоднократно говорил тебе, что мир неизмерим, – сказал он мне. – Как и мы, как и каждое существо, которое есть в этом мире. Поэтому невозможно постичь дубль разумом, однако тебе было позволено смотреть на него, и этого должно быть более чем достаточно.

– Но есть же хоть какой-нибудь способ говорить о нем? – спросил я. – Ты сам говорил мне, что ты интерпретировал свой разговор с оленем, чтобы иметь возможность говорить со мной. Не можешь ли ты сделать то же самое с дублем?

Он молчал. Я упрашивал. Нетерпение, которое я испытывал, было ни с чем не сравнимо.

– Ну что ж, маг может раздвоиться, – сказал дон Хуан. – Это все, что можно сказать.

– Но осознает ли он, что раздвоился?

– Конечно, он это осознает.

– Знает ли он, что находится одновременно в двух местах?

Оба посмотрели на меня и обменялись взглядами.

– Где сейчас другой Хенаро? – спросил я.

Дон Хенаро наклонился ко мне и уставился мне в глаза.

– Я не знаю, – сказал он мягко. – Ни один маг не знает, где находится его другой.

– Хенаро прав, – сказал дон Хуан. – У мага нет данных о том, что он находится в двух местах сразу. Ощущать это было бы равносильно тому, чтобы встретиться со своим дублем лицом к лицу, а маг, который сталкивается лицом к лицу с самим собой, – мертвый маг. Таков закон. Таким образом все расположила сила. И никто не знает почему.

Дон Хуан пояснил, что к тому времени, как воин, овладев сновидением и видением, разовьет дубль, он должен также преуспеть в стирании личной истории, чувства собственной важности и распорядка жизни.

Он сказал, что в свое время обучил меня некоторым техникам, которым я умудрился не придать особого значения. На самом деле они были, в сущности, средством устранить непрактичность обладания дублем в обычном