Трое в «копейке», не считая зайца Митьки - Владислав Крапивин

19.00. Проезжаем колхоз (калгас) имени Суворова. Балагурим: чем это Александр Васильевич провинился, что батька Лукашенко его в колхозники записал? И еще один повод для улыбки: стела «Слава КПСС», а на ее постаменте — чьи-то два стоптанных кирзовых сапога.

Спорим, какие меры длины используют сябры: А. К. утверждает, что белорусские мили, а В. П. говорит, что вэр-сты… Только С. А. молчит и продолжает наматывать эти расстояния на колеса нашей «Лайбы». Оно и понятно. Если бы капитан «Лайбы» на равных участвовал в постоянном трепе остальных членов экипажа, все давно бы оказались в кювете.

19.55. Вот и Полоцк (Полацк), названный так по имени княгини и просветительницы Ефросиньи Полоцкой. {В. П.: «Наверное, все-таки наоборот…») При въезде в город долго торчим на железнодорожном переезде (первый закрытый шлагбаум на нашем пути; а прошли мы уже 3200 километров).

A.К. говорит, что опущенный шлагбаум — нехорошая примета: нас никто не ждет.

B.П. замечает по поводу медленно тянущегося мимо нас состава: «У него первый вагон уже в Витебске, а хвост все еще в Полоцке…»

Наконец шлагбаум открыли, и мы движемся по городу.

Переезжаем реку Палату («в реке Палата вода по блату»). Долго плутаем по улицам, перерытым для ремонта канализации. Потом А. К. идет пешком и находит дом, где проживает тесть С. А. Он (то есть тесть) провожает нас к своему сыну Александру (шурину С. А.), которого не оказывается дома. Далее нас сопровождает сноха С. А. — Наталья.

При посадке Натальи в «копейку» мы тут же прокалываем колесо. (Женщина на корабле… Верь или не верь этой примете и предчувствиям А. К., но первый прокол за дорогу говорит сам за себя.)

Ремонтируемся. Едем в поселок Междуречье, где живут друзья Натальи и Александра — семья Машкиных (Василий и Елена).

Большущий дом из шести комнат, камин, баня, гараж, спортзал (!) и т. д. Здесь ночуем, предварительно посетив баню и отужинав с хозяевами. В. П. дарит детям хозяев свои книжки. А. К. высказывается по поводу «оживших» персонажей Командора… В. П. игнорирует. Митька замечает что-то о неуместности такого юмора. А. К. делает вид, что раскаивается. Тем более что хозяева зовут за стол.

В. П. после нескольких рюмок рассказывает (уже не первый раз за дорогу) историю зайца Митьки, с которым он подружился в 1978 году на съемках фильма «Та сторона, где ветер». (Кого интересуют подробности — читайте повесть «Заяц Митька» в двадцать седьмом томе Собрания сочинений все того же В. П.)

А. К. декламирует свои стихи. Слушатели аплодируют.

Камин уютно потрескивает. Хозяева благожелательны. Гости благодарно расслабляются. Засыпают с тайной завистью в душе: «Почему мы не бизнесмены, а всего-навсего литераторы и не владеем подобными усадьбами?» Но… каждому свое…

8.00. Подъем, завтрак, прощание с гостеприимными Машкиными. Обмен адресами и телефонами (гора с горой не сходится, а человек с человеком… кто знает).

8.45. Снова приезжаем в Полоцк. На спидометре 3505 километров. В городе нам предстоит найти шиномонтажку (В. П.: «Шарашмонтажку, туда ее…») Потом надо побывать на кладбище, где похоронены родственники С. А.

С Полоцком связаны юные годы Сергея Алексеевича. Время в Полоцке — его время…

11.20. Небольшая экскурсия по городу, ее устроил на своей машине Александр — шурин С. А. Соборы, памятники. Старые деревянные улицы, похожие на те, что в наших уральских городках. Перед большой школой — памятник-бюст… кому бы вы думали? Комдиву Азину! Оказывается, известный на Урале герой Гражданской войны успел повоевать и здесь. Будто земляка встретили…

Поехали на кладбище, где покоится другой шурин Сергея и его теща. (Кладбища в Беларуси, может быть из-за особенностей местной почвы, находятся на каких-то насыпных возвышенностях.) Поминаем покойных, как полагается, кладем на могилы цветы. Такая уж жизнь человеческая, что светлая память перемешана с грустью…

Одна из родственниц С. А., пожилая учительница, вполголоса рассказывает В. П. о похороненном здесь муже. Он был мастер-краснодеревщик. Однажды на работающем станке разлетелся на куски шлифовальный круг, и крупный осколок угодил мастеру в голову. И вот теперь смотрит этот человек на живых с фаянсового медальона на обелиске.

— Он очень ваши книжки любил, — говорит учительница Командору. — У нас их целая полка….

Что тут ответишь? В. П. молча подставляет под горлышко бутылки рюмку…

13.05. Покидаем Полоцк. На выезде бортуем «запаску». Заплатили 2,5 тыс. белорусских рублей (по словам С. А., это в два раза дешевле, чем на Урале). Для того чтобы быть во всеоружии при столкновении с местными дорожными милиционерами, А. К. поменял 50 долларов на 69,5 тысячи белорусских рублей (такой у них курс).

13.10. Переехав Западную Двину, движемся в сторону Минска. Вдоль дороги живописные белорусские пейзажи: ярко-зеленые поля и темно-зеленые хвойные чащи. По обочинам небогатые, но чистенькие, ухоженные деревеньки, холмы и речушки. Пустынная трасса.

15.07. Въехали в Минскую область.

15.38. Остановились у мемориала «Хатынь». Это одна из 158 белорусских деревень, сожженных в годы немецкой оккупации (как оказалось, не немцами, а их подручными — батальоном белорусско-литовских полицаев). Сейчас здесь потрясающий по силе воздействия на душу памятник. Кровь стынет от звона хатынских колоколов. У всех тяжко на душе — и у С. А., побывавшего здесь впервые, и у В. П. и А. К., уже приезжавших сюда раньше…

16.20. Едва дотягиваем до заправки на остатках бензина. Заливаем в бак 30 литров, оставив при этом 17 тысяч белорусских рублей (раньше они назывались «зайчиками», так как на купюрах разного достоинства был изображен весь животный мир Белой Руси. Теперь зверушек заменили фасады разных учреждений, но суть осталась прежней: «зайчики» они и есть «зайчики»! Правда, Митька?). На спидометре 3735 километров.

16.45. Мы на Минской кольцевой дороге. В столице Беларуси два дорожных кольца, почти как в Москве. Конечно, кольца эти поменьше диаметром, но все равно вызывают уважение. Мы-то свой город никак «окольцевать» не можем…

Едем в Юго-Западный район к племяннику В. П. Сергею Сергеевичу Крапивину — сыну брата и соавтора книги «Алые перья стрел» и, в свою очередь, известному белорусскому журналисту и письменнику (писателю), впрочем, в писательский союз так и не вступившему.

17.30. Долго ищем, как подъехать к дому Крапивина-младшего. Решаем звонить по телефону-автомату (для чего пришлось купить телефонную карту аж за 10 тысяч рубликов). Вскоре появляется Сергей Сергеевич (в дальнейшем С.С.) и препровождает нас к своему дому.

19.00. С. А. и А. К., оставив В. П. с Митькой у минских родственников, отправляются в гости к Олегу Черемных — однокашнику по академии и литературному персонажу Александра Кердана (см. рассказ «Черный тюльпан»). Едут троллейбусом, метро, потом трамваем. По дороге удивляются минским переменам. В метро, например, где в прежние годы остановки объявлялись на двух языках: русском и белорусском, теперь такие объявления делаются только по-белорусски. И это при том, что в Беларуси оба языка являются государственными и, как нам вещают СМИ, идут интеграционные процессы — сближение двух славянских народов.

Новая форма у минской милиции (напоминает костюмы швейцаров в первостатейных московских ресторанах прошлой эпохи — желтые околыши фуражек и обшлага; или военных музыкантов позапрошлого века, из-за полосатых оплечников). Впрочем, отношение к русским по-прежнему самое доброжелательное (в народе, по крайней мере).

11.35. Проспав до 9.30 утра, поздно завтракаем и выезжаем в центр города на «Лайбе». Есть несколько неотложных писательских и личных дел. На спидометре 3807 километров.

12.30. Заезжаем в Союз «письменников» Беларуси. А. К. передает Ольге Михайловне Ипатовой, исполняющей обязанности первого секретаря, письмо от Ассоциации писателей Урала с предложением о сотрудничестве. Акт добросовестно фиксируется нами на видеопленку (сохранилась для истории!).

Нас приглашают на Съезд писателей Беларуси, который открывается завтра, в качестве почетных гостей. Но В. П. и А. К. скромно отказываются. Они уже слышали ироничный рассказ С.С. о том, что на съезде ожидается дележ портфелей и склоки. Уральцы же нужны как козырные тузы в рукаве той или иной группировки.

Здание СП Белоруссии очень представительное, сталинской постройки. По словам С.С., и отношение к «письмен-никам» здесь примерно такое же, как в сталинскую эпоху. У кормушки, но под бдительным батькиным оком. Взбрыкнули только Василь Быков (как член ПЕН-клуба, не нуждающийся в подачках и спецпайке) да Владимир Некляев, бывший первый секретарь, находящийся сейчас в эмиграции. Вот его-то перевыборы и должны завтра произойти.