Босс - Гарольд Роббинс

— Почему она пошла за меня, Бетс?

— Я думаю, по двум причинам. Во-первых, Кимберли панически боялась того, что парни ухлестывают не за ней, а за ее деньгами, то есть деньгами ее отца. Когда появился ты, она знала, что тут другой случай, поскольку у тебя были свои деньги. Она даже знала сколько, Джек. Во всяком случае, говорила, что знает. Кимберли сказала мне, что у тебя есть полмиллиона долларов, а в перспективе будет еще больше.

— Она говорила с тобой об этом?

— Но есть и другая причина, по которой Кимберли пошла за тебя, Джек. Я не знаю, когда она впервые увидела или пощупала ту самую штучку, что болтается у тебя между ног, но, думаю, произошло это до свадьбы. Она лишилась девственности не в первую брачную ночь, не так ли, Джек?

Он кивнул.

— Кимберли любила поболтать о сексе. Пожалуй, мы все любили, но она была смелее многих. Если уж мне вставят, говорила она, так до самого пупка.

— Значит, она получила что хотела. — В голосе Джека слышалась горечь. — Хоть в этом я ее не разочаровал.

— Джек, почему ты женился на ней?

— А что тут удивительного? Я… Бетс, я думал, лучшего мне не найти, Кимберли будет мне идеальной женой. Красивая. Умная. Элегантная. Возможно, еврей из Калифорнии рассчитывал, что он сможет подняться на вершину мира, женившись на Кимберли Бейярд Уолкотт. О, прости меня, Господи, но я казался себе котом, проглотившим канарейку. Беда в том, что это Кимберли полагает себя кошкой, слопавшей кенара.

— Я же развелась, Джек.

— Да. Но у меня двое детей. Старо как мир, не так ли? Людям не следует заводить детей, пока они не проживут вместе лет пять.

В отеле Уайт-Плейнса они сняли не «люкс», а обычный номер. Над дверью висел динамик, соединенный с радио, настроенным на волну, которую выбирал управляющий отелем. Едва Бетси прибавила звук, как они услышали сюсюканье:

Куда, о, куда

Подевался мой маленький песик?

Где, о, где, он может быть?

С коротким хвостиком и длинными ушками,

Где, о, где он может быть?

Джек позвонил портье и попросил принести им радиоприемник. Ему сказали, что радиоприемника нет. Тогда он велел купить радиоприемник и внести стоимость в его счет. Через час радиоприемник стоял в номере.

Перед обедом Джек и Бетси послушали передачи WHPL. Потом, пока он принимал душ, она переключалась на другие станции, главным образом нью-йоркские. Когда Джек вышел из ванной, Бетси слушала выпуск новостей.

Джек сначала нахмурился, а потом сам заслушался. И не без причины. Великолепная дикция, ласкающий слух голос:

— Мистер Энтони Иден… Британский министр по делам Лиги Наций… прибыл сегодня в Рим для серии встреч с синьором Муссолини. Ожидается, что они обсудят ситуацию в… Эфиопии. Известно, что синьор Муссолини надеется добавить королевство Эфиопия к империи, которую он намерен создать в Африке.

Тем временем в Вашингтоне президент Рузвельт вновь обратился к конгрессу с просьбой быстрее рассмотреть законопроект о социальном страховании. Полагая этот законопроект самым важным из всех, что рассматривались конгрессом за последние десять лет…

— Господи, ты только послушай его! — воскликнул Джек. — Кто это?

Они дослушали выпуск до конца, потом рекламу и наконец дождались желаемого: «С новостями из Нью-Йорка познакомил вас Кертис Фредерик. Доброй вам ночи».

— Вот как надо подавать новости! Боже мой, Бетс, сравни это с тем, что мы имеем от Уолтера Уинчелла. Да, этот человек заставляет себя слушать. Господи, я многое отдам, чтобы перетащить его в Бостон!

Джек подрядил Микки Салливана выяснить все, что возможно, о Кертисе Фредерике. Микки доложил, что прежде Фредерик работал в газете, по праву считался одним из ведущих журналистов в «Кливленд плейн дилер». Потом перебрался в Нью-Йорк, стал политическим обозревателем в «Геральд трибюн». Когда в газете решили передавать основные статьи по радио, это задание, спасибо его сочному баритону, поручили Фредерику. Не прошло и шести месяцев, как он перешел на WQXR, радиостанцию «Таймс», отличающуюся, по его мнению, более высоким уровнем подбора информации. Микки сказал Джеку, что у того есть шанс переманить Кертиса Фредерика в Бостон.

Джек договорился встретиться с Фредериком за обедом в «люксе» «Уолдорфа». Исходил он из тех соображений, что диктор, возможно, не захочет появляться на публике в компании владельца другой радиостанции.

На эту встречу Джек взял с собой Кимберли. Поехал и Микки Салливан, но обед прошел без него.

— Я, возможно, знаю о Кертисе Фредерике то, что не известно тебе, — заметила Кимберли, когда они одевались к обеду.

— Что же?

— Один момент. — Она наклонилась, закрепляя чулок на резинке пояса. — Фредерик учился в Йельском университете. Выпускник 1921 года. А муж моей подруги Брит Лоуэри окончил Йель в 1922 году. Я подумала, что он может знать этого Фредерика, поэтому сегодня встретилась с ней и ее мужем. Он действительно знает Фредерика и иногда с ним видится.

— Ты не перестаешь изумлять меня, — вырвалось у Джека.

— Возможно, потому, что это не так уж трудно, дорогой. Короче, Фредерику тридцать восемь лет, а это означает, что по возрасту он подлежал призыву в армию в 1917 году. И он отправился на войну.

— Я знаю.

— Понятное дело. Французам он так понравился, что его наградили Военным крестом. И на американцев он произвел впечатление, получив Серебряную звезду. До призыва в армию Фредерик проучился в Йеле два года. После демобилизации — еще два.

— Я все это знаю.

— Тогда позволь сказать то, о чем тебе не известно, — ледяным тоном продолжила Кимберли. — Мистер Кертис Фредерик — голубой!

— Кимберли…

— Это секрет. О нем знают человек пять-шесть.

— Это унизительно, вызнавать…

— Юношам, которые живут в университетских общежитиях, известно друг о друге все.

Джек глубоко затянулся «Кэмелом».

— Господи Иисусе! Ты говоришь, об этом знают пять-шесть человек. Если Лоуэри сказал тебе…

— Я объяснила ему, что ты собираешься предложить Фредерику работу..

Джек зашагал по комнате.

— И что мне теперь делать?

— Найми его, если он тебе нужен.

Джек резко остановился и уставился на жену.

— Чтобы через пять лет, когда он станет звездой радиорепортажа, его…

— Если кто-то узнает то, что оставалось тайной двадцать лет.

Джек вдавил окурок в пепельницу.

— Я даже не знаю, что они делают.

Кимберли усмехнулась:

— Черта с два. Не такой уж ты наивный. А кроме того, пять минут назад ты полагал, что лучшего радиокомментатора не найти.

— Я не могу предлагать ему работу, не упомянув об этом. А как упомянуть, не знаю.

— Я об этом позабочусь, — заверила его Кимберли.

Внешне Кертис Фредерик ничем не напоминал гомосексуалиста. Грубоватые черты лица, черные кустистые брови, проницательные темные глаза, сильная линия подбородка, широкий рот с тонкими губами.

От шотландского Фредерик отказался, попросив налить джина. Закурил «Честерфилд», достав сигарету из изящного серебряного портсигара. Одет он был в превосходно сшитый однобортный костюм, какие в тот год носили немногие, с узким черным галстуком. Одевался Фредерик стильно, но явно выпадал из стиля 1935 года.

— Так кого, мистер Фредерик, изберут президентом Соединенных Штатов в следующем году?

— Франклина Делано Рузвельта, — без запинки ответил Фредерик. — И победит он с колоссальным отрывом.

— Иной исход невозможен?

Фредерик покачал головой:

— Ни единого шанса.

— Вы с ним встречались? — спросила Кимберли.

Фредерик кивнул:

— Да. Первый раз в 1921 году. Тогда я бы предсказал, что его могут избрать, пожалуй, лишь в палату представителей от округа Хадсон-Вэлью.

— И как хорошо вы его знаете? — поинтересовался Джек.

— Его не знает никто. Самая большая ошибка в политике или журналистике — думать, что знаешь Франклина Ди Рузвельта. Карьера этого человека основана на том, что никто его не знает.

— Как я понимаю, он вам не нравится, — вставила Кимберли.

— Он мне очень даже нравится… по сравнению с теми, кто может прийти на его место. В этом контексте Рузвельт — это гигант среди пигмеев.

Они выпили еще по два стакана, прежде чем подали обед. Джек заказал все самое лучшее, что мог предложить отель: черную икру, фазана… но почувствовал, что стол не произвел на Кертиса Фредерика особого впечатления. Тот ел и пил, причем с явным удовольствием, но отменная еда и превосходное вино никоим образом не могли повлиять на его решение.

— Передатчик моей WCHS помощнее, чем у WQHR, — упомянул Джек по ходу обеда.

— У WLW в Цинциннати, «радиостанции, вещающей на всю страну», передатчик еще мощнее. — Фредерик пожал плечами. — Но я не связал бы свое имя с WLW и за миллион долларов.

— Давайте зайдем с другой стороны. Чего вы хотите от радиовещательной станции?