В боях за Ельню. Первые шаги к победе - Михаил Лубягов

Их знакомство произошло в начале тридцатых годов в военном городке под Казанью, возведенном германскими строителями. Там проходили шестимесячные специальные учебные сборы советских и германских танкистов, и на этих занятиях выступал полковник Гудериан, получивший впоследствии неофициальный титул отца германских танковых войск. Тогда и запомнил его молодой советский танковый командир Василий Бурков.

Теперь его танкисты, мотопехота и артиллеристы сосредотачивались в лесном массиве южнее и юго-восточнее Ельни. С холмов, возвышавшихся над окружающей местностью, хорошо был виден город с малоприметными, в основном одноэтажными постройками и поднявшейся над ними пятиглавой церковью.

Для рекогносцировки и организации разведки времени не было. Полковник Бурков и командиры полков рассматривали на рассвете город в бинокли, старались определить занятые противником позиции, определили цели для ударов артиллерии.

Проглотив вчера лакомый кусочек Ельню, немцы утром вели себя спокойно, не спешили продолжить наступление на позиции нашей 19-й дивизии. Взоры их командования были обращены в сторону Дорогобужа, к деревне Каськово, где как раз в это время передовой Гудериановский отряд оказался под интенсивным артиллерийским огнем двух дивизионов пушечного артполка полковника Бармотина.

Полковник Бурков, рассматривая Ельню в бинокль, не мог различить каких-либо признаков расположения войск. Но по стуку топоров, приглушенным командам офицеров и периодически возникающему шуму моторов сделал вывод, что немцы готовят огневые артиллерийские и минометные позиции, намереваясь отбить контрнаступление наших частей. За церковью угадывалось скопление танков, которые немецкое командование, возможно, намеревалось использовать для поддержки своей группировки у деревни Каськово, а возможно, для обороны Ельни.

В любом случае надо было спешить, чтобы упредить противника, взять инициативу в свои руки.

В девять часов открыли огонь артиллерийские полки 19-й стрелковой и 104-й танковой дивизий. Командир 103-го гаубичного артполка майор Асатуров, батареям которого пришлось вчера побывать в немецкой ловушке, но благодаря храбрости воинов удалось без особых потерь вырваться из вражеского кольца, напоминал своим бойцам:

— Отомстим фашистам за вчерашний день!

Первой послала свои снаряды батарея лейтенанта Баланина. Вслед за нею открыли дружную стрельбу батареи младшего лейтенанта Бредихина и лейтенанта Родионова. Артиллеристам хорошо была видна местность, и они с уверенностью били по предполагаемым скоплениям войск противника.

В 9 часов 30 минут из леса двинулся вперед батальон наших танков, за ними пошли в атаку цепи пехоты дивизии Котельникова. И вот тогда вступила в действие находившаяся в Ельне вражеская артиллерия. Наши артиллеристы, прикрывая свои танки и пехоту, направили свои удары на обнаружившие себя огневые позиции неприятеля. На помощь немцам пришла авиация. Немецкие пилоты сбрасывали бомбы на наши танки и пехоту, снова заходили на цели и бомбили, бомбили. А когда фашистские самолеты уходили на юго-запад, наши танкисты и пехотинцы опять старались продвинуться вперед. Но не все… Уже пылало несколько танков Т-26, уже навсегда приникли к ельнинской земле многие воронежские да орловские молодые ребята…

Бой продолжался весь день… Первую скрипку в нем играли артиллеристы, стараясь бить по видимым целям. Асатуровцам удалось отомстить противнику. Когда наблюдатели обнаружили колонну грузовиков с пехотой до 200 человек, а за пехотой мотоциклистов, огонь был беспощаден. Все поле усеялось трупами («За честь Родины», 1941 г., 29 июля).

Труднее было танкистам и пехотинцам, действовавшим сообща. Особенно мешали им фашистские пулеметчики, засевшие на колокольне, ставшей узловым пунктом вражеской обороны в Ельне.

Полковник Бурков решил ввести в бой более мощные машины батальона капитана Степана Федоровича Шутова. Группу быстроходных танков по личной просьбе возглавил политрук Иван Загорулько, заявивший Шутову:

— Опыта у меня больше. На финской приходилось действовать в не менее трудной обстановке.

Вслед за группой политрука Загорулько пошли танки старшего лейтенанта Вейса, немца по происхождению, и старшины Ковальчука. Чтобы отвлечь или рассеять внимание противника, комбат Шутов в километре правее основных сил батальона ввел в бой три машины, но хитрость не помогла. Большая часть немецкой артиллерии сосредоточила огонь на танках Загорулько. И вдруг Шутов увидел, как по броне его машины забегали остренькие язычки пламени.

Не сбавляя скорости, стреляя на ходу, танк Загорулько устремляется к колокольне. Несколько выпущенных им снарядов попадают в церковь, колокольню застилает кирпичная пыль. Резко развернувшись, мужественный экипаж направил на колокольню пылающую боевую машину, раздался мощный взрыв: разорвались неизрасходованные снаряды боекомплекта и бензобаки танка. Ценой своих жизней политрук Загорулько и члены его экипажа открыли пехоте путь в Ельню. Наши танкисты, стрелки, артиллеристы усилили наступательный порыв, но скоро враги оправились, усилили ответный огонь. Опять появились их самолеты {Давиденко А., Бурков В. За строками на танке-памятнике. С. 74—75).

И все же к вечеру фашисты были выбиты из Ельни. Цена этого временного успеха была велика. Большинство наших танков, брошенных в наступление, вышло из строя. Большие потери понесли и стрелковые подразделения 19-й дивизии. Однако стрелки, когда стало совсем темно, отошли на свои позиции: остаться там без поддержки новыми силами пехоты означало обречь себя на полное уничтожение. Не имея устойчивой связи с вышестоящим командованием и зная, что противник уже прорвался в сторону Дорогобужа, командование 19-й дивизии приняло это решение.

А в Каськове, т.е. в стороне Дорогобужа, события развивались по иному сценарию.

586-й полк Некрасова, которому была поставлена задача отрядом из двух усиленных батальонов ликвидировать каськовскую группировку противника, занимал оборону на левом фланге 107-й дивизии. В его участок входили деревни Калита, Старое Рождество, Быково, Хлысты, Кузнецы. Один батальон занимал деревни Громаки, Дягилеве, а Каськово было лишь под наблюдением этого батальона.

Командовал полком ветеран округа полковник Иван Михайлович Некрасов. Родился он 1892 году в крестьянской семье в деревне Березник Кологривского уезда Костромской губернии. В царскую армию призвали осенью 1913 года, с первых дней империалистической войны на фронте, воевал по-геройски, заслужил три Георгиевских креста, получил чин унтер-офицера. В 1917 году пошел к большевикам, в Петрограде охранял мост через Неву, Смольный, участвовал в разоружении женских ударных батальонов и юнкеров. В феврале 1918 года вернулся на родину, работал в местном ревкоме, а в сентябре призвали в Красную Армию. Был командиром взвода в костромском конном запасе, командовал эскадроном во втором Петроградском кавалерийском полку, в составе которого с боями дошел до Омска. С тех пор вся его служба проходила в Сибири. Полк принял в апреле 1939 года.

И вот подготовка к первому бою. Для усиления его батальонов комдив Миронов выделил два дивизиона 573-го пушечного артиллерийского полка полковника Селиверста Акимовича Бормотина. Оба командира действовали согласованно — организовали наблюдение за противником, разведку занимаемых им позиций, установили между подразделениями надежную связь. Когда было точно определено, что в район Каськова противник перебросил 19 танков, семь автомашин с пехотой и группу мотоциклистов, решено было нанести на рассвете мощный артиллерийский удар, затем атаковать силами первого батальона старшего лейтенанта Эмира Люманова. Второй батальон капитана Нестора Козина Некрасов оставил в резерве.

Полковник Некрасов ценил Люманова как грамотного командира, до войны он некоторое время исполнял обязанности начальника штаба полка, потому и теперь командир полка не опекал комбата, давал ему возможность проявлять собственную инициативу, поддержал его решение применить обходной маневр.

Среди молодых необстрелянных бойцов кроме штатных политработников подразделений батальона постоянно находились комсорг полка Дмитрий Васильевич Матросов и инструктор пропаганды полка Василий Иванович Тайков. Выполняя свой долг — поддержать боевой, наступательный дух красноармейцев, они с удовольствием замечали, что молодые воины слаженно работают на обустройстве огневых позиций, весело шутят, улыбаются, не выказывая страха перед предстоящей встречей с противником.

Батальон занял оборону на лесной опушке, с которой была хорошо видна большая деревня Каськово с церковью. Разведчики облазали все скрытые подступы к ней. Разбитной мальчишка Федя Анинков, скрывавшийся от немцев с матерью и соседями в глухом овраге, показал им, как лучше обойти деревню с противоположной стороны.