Мичман с «Варяга» - Константин Георгиевич Калбанов

Тем временем прибывшие в красках описывали остававшимся на острове, как они надавали япошкам по щам. Те же в свою очередь внимательно слушали их, не скрывая обуревавшей их зависти. Впрочем, это не мешало им искренне радоваться нашему успеху. Ведь по всему выходит, что мы посчитались с самураями за избитого «Варяга».

Тот факт, что тот лежит на дне акватории гавани, а японцы вскоре вернутся в строй, никого не расстраивал. Как я уже говорил, никто не сомневался в том, что этот гордый красавец будет поднят и продолжит службу под Андреевским флагом. Сомнения имелись разве только у Мещерякова, зарядившего мины, да я совершенно точно знал, что такого не будет.

— Боцман, хвост мы вроде бы не привели, но всё одно нечего расслабляться. Отчаливаем и идём на Артур.

— Есть на Артур. Ну, чего рты раззявили⁈ Принимайтесь за дело, телячья немочь.

Глава 5

Упрямая старуха

М-да. Пять баллов оно и не так серьёзно, но и приятного мало. Волны вроде бы невысокие, всего-то в сажень с небольшим, но катер вынужден взбираться на них, а затем скатываться между ними. С пенных барашков всё время срывает брызги и бросает нам в лицо.

Борта у нашего «ноль второго» низкие, так что захлёстывает с завидной регулярностью. Несмотря на то, что мы прикрыли кокпит парусиновым пологом, воду из него приходится откачивать. Лучше решать проблемы до их возникновения, чем после кусать локти.

Шлюпка идёт за нами на жёсткой сцепке типа автомобильной. Это я озаботился, иначе её могло бросить на нас. Правда, и сейчас приходится всё время за ней следить. Мало ли, вдруг её зальёт, и она пойдёт на дно. А тогда уж и нам придётся несладко.

Разумеется, я предвидел это, мне не впервой оказываться в открытом море на маломерном судне. Ещё в родном мире четырежды пришлось самому перегонять яхты через океан, и там бывало куда как лихо. Это всё равно, что инженер, построивший мост, становится под него, когда проезжает поезд, чтобы расписаться в качестве выполненных работ.

Мы прихватили с собой дополнительную парусину, благо недостатка в этом не было, и прикрыли уголь тройным слоем. Понятно, что стопроцентной гарантии безопасности это не даст. Но мы постоянно следим за нашим прицепом.

А вообще, глядя на неудобство с четырёхвёсельным ялом, я решил обзавестись лёгкой складной лодкой. Мне известна конструкция нескольких моделей, и три из них собирал своими руками, так что сложностей не возникнет. Я ведь много чего хочу наворотить, и разъездное судёнышко не помешает.

— Ваше благородие, может, к берегу уйдём, переждём непогоду? — спросил Харьковский так, чтобы не слышали матросы.

— Не веришь в нашего «ноль второго», а, боцман? — подмигнул ему я.

— Да верить-то я в него верю. И в вас уж поверил, вижу, как управляетесь в неспокойном море. Люди вымотаются. Уж часов двенадцать, как нас мотает. Гляжу на вас, и думается мне, что куда-то опаздываем.

— Не то, чтобы опаздываем, но и запас по времени небольшой. Так что придётся потерпеть. Я вам лёгкую прогулку не обещал.

— То ваша правда, ваше благородие, не обещали.

— Да не переживай, морской болезни ни у кого не случится, а остальное чешуя. Или парни спать не могут в болтанке?

— Да куда они денутся, спят, конечно.

Под отдых я выделил личному составу каюту. Она тут небольшая, всего-то одна койка поперёк у переборки с машинным отделением да столик слева. Имеется и второй ярус, как в купе, но если опустить полку, тогда возникает ощущение, что ты лежишь в ящике, а чтобы дотянуться до крышки, даже не нужно вытягивать руку.

Есть ещё кубрик на баке, вход в который через люк в основании орудийной тумбы. Там имеется четыре спальных места вдоль бортов. Высота не позволяет рассчитывать на второй ярус, но если распределить личный состав на три вахты, то вполне возможно организовать отдых. Иное дело, что основная доля вывозимого нами имущества сейчас как раз там и находится, а потому личному составу отдыхать попросту негде.

На вот такой случай, пожалуй, стоит обзавестись лёгкой съёмной конструкцией из стальных труб и парусины. Она обеспечит куда больший комфорт, чем наскоро устроенный полог, под который то и дело задувает и попадает вода.

Я вообще планирую многое тут переделать. Успел уже облазить катер и составить план реконструкции. После моей вдумчивой переделки из него получится такая конфетка, что все обзавидуются. Даже на крейсерах и броненосцах облизываться станут. Какой же моряк не любит бодрого хода. А «ноль второй» будет летать. Факт.

К ночи ветер утих до умеренного, а волна серьёзно так успокоилась. Барашки всё ещё случались, но брызги в лицо уже не летели. Впрочем, это ненадолго. Пока пробирались через сильное волнение, успели выбиться из графика. Не то чтобы опаздываем, но прибудем тютелька в тютельку. То есть можем и опоздать. Что меня категорически не устраивало. Веселиться, так веселиться от души.

— Андрей Степанович, прикажи подтащить ялик, заполните короба доверху. А потом ставьте мачту и бушприт, — приказал я боцману, закончив определять координаты.

— Под парусом пойдём? — удивился тот.

Есть чему. Подобным уж давно не пробавляются на судах, имеющих машину. На катере она в наличии и работает исправно. На секундочку, мы уверенно выдавали восемь узлов, вполне приемлемая скорость для грузовых судов. А могли прибавить ещё, поддерживая постоянный ход в двенадцать.

— Поможем машине. Хочу поберечь уголь.

— Да у нас его, поди, и так с запасом.

— Боцман.

— Прошу прощения, ваше благородие. Будко, Галанцев, Мещеряков, Дубовский, отцепляем ялик и подтягиваем его борт к борту. Грузим угольные короба.

Особой радости матросики не выказали, всё же волна присутствует, и качка неслабая. На крейсере ничего подобного и близко не было бы с его-то массой. А вот нас раскачивает. Работать же в подобных условиях удовольствие ниже среднего. Тем не менее дело спорилось. Харьковский, может, и позволял себе уточнять мои приказы, но дело своё знал туго.

Вообще-то, его понять можно. Парню двадцать восемь, и в море он уже седьмой год, по осени должен был уйти в запас, да не судьба. Мне же всего лишь восемнадцать, девятнадцать только в мае исполнится. Угу, вот такой я великовозрастный морской волк. К тому же за прошедшие три месяца никак себя не проявил. В бою, конечно, сумел произвести впечатление, и во время ночной атаки показал самураям Кузькину мать.