Жестокие чувства - Агата Лав

и вскоре узнаю уже привычный шум. Приезжают машины, и, что удивительно, я не вижу Третьякова. Он не появляется в доме, и я не слышу, чтобы его голос доносился с улицы. А вот баритон Барковского я узнаю. Его отправили встречать важного гостя. Он монотонно говорит принятые для такой ситуации вещи, но его голос остается сухим и безэмоциональным.

– Мне можно выпивать? – спрашиваю у Веры, которая как раз заходит в гостиную с подносом.

– Я уточню, – сообщает она, опуская глаза.

Понятно.

Правила не поменялись, и мне почти ничего нельзя. Вера не говорит прямо, способная лишь на такой вежливый отказ. Я подхожу к столу и провожу ладонью по белоснежной скатерти. Декорации уже готовы, осталось только дать отмашку для начала представления.

Я поворачиваюсь к зеркалу в толстой золотой раме и внимательно оглядываю себя. Остаюсь довольна своим внешним видом, хотя блеска в глазах не хватает. Но сейчас было бы странно, если бы я пылала энтузиазмом и предвкушением чего-то прекрасного. Не та ситуация. Поэтому многие девчонки, которые крутятся в кругах богатых мужчин в роли красивого блюда к вечеру, и забываются как могут, и в лучшем случае это всего лишь алкоголь.

– Мне сказали принести вам это, – произносит официант, который возвращается с напитком для меня.

Я скептически смотрю на высокий бокал из тонкого стекла. В нем плещется светлая жидкость с нежно-розовым оттенком, почти прозрачная.

– И что это? – спрашиваю, предчувствуя, что вот-вот нарвусь на очередную мини-экскурсию по достижениям высокой кухни.

– Основу составляет настой лепестков пиона. Также добавлен светлый нектар личи, несколько капель розовой воды, а для акцента дымка из маракуйи и лимонной мяты.

– Алкоголя здесь нет, в общем, – усмехаюсь, но пробую напиток.

Он оказывается легким и приятно сладковатым. Я кивком показываю официанту, что мне больше ничего не нужно, и оборачиваюсь на шорохи приближающихся шагов.

Так это и происходит.

Я встречаюсь глазами с Романом Лебедевым именно в этот момент. Когда делаю полуоборот и прикасаюсь губами к бокалу. Я сразу понимаю, что это он. Не потому, что он вошел с охраной или кто-то его назвал. Просто он не похож ни на кого здесь.

Лебедев производит совершенно иное впечатление, не то, к которому я привыкла рядом с Германом. Он не давит энергетикой, не заполняет собой пространство, не требует внимания. Наоборот, его спокойствие – это то, что цепляет. Он словно пришел не из мира криминала и риска, а из другого бизнеса. Тоже крупного и успешного, но другого.

На нем мягкий кашемировый пиджак, хорошо сидящие темные брюки, дорогая обувь. Он не носит власть как броню. Скорее он дышит ею, как воздухом. Легко, непринужденно. В нем нет той нервозной собранности, как у людей, которым постоянно нужно что-то контролировать. Он не проверяет, не оценивает. Он просто смотрит. И смотрит внимательно, с интересом.

Когда наши глаза встречаются, я ощущаю, как во мне что-то отзывается. Он выглядит уравновешенным – вот что самое главное. Его каштановые волосы немного растрепаны, как будто он не слишком следит за укладкой, на скулах угадывается легкая щетина, а в уголках глаз прячется усталость.

Я отвожу взгляд и делаю глоток. Пытаюсь осознать факты, которые только что получила. Надо выбрать стратегию своего поведения рядом с ним. Надо. А вот начать сразу с фальшивой ноты нельзя ни в коем случае.

– Господин Лебедев, – доносится позади меня, и я слышу, как кто-то подступает ближе. – Позвольте представить вам Алину. Она будет… сопровождать вас на этом этапе сотрудничества.

Я поворачиваюсь, поднимая взгляд, и вижу, как он поднимает бровь. Слегка. Почти незаметно. Но я это улавливаю. Он смотрит на меня не оценивающе, не хищно, как это часто бывает. Он изучает. Как будто листает новую книгу, которая может оказаться интересной, а может скучной. И в этот момент я понимаю: если я сейчас скажу что-то пустое, он закроет книгу.

Я наклоняю голову, позволяя себе легкую, непринужденную улыбку, и подаю руку.

– Добрый вечер, Роман, – произношу. – Я к вашим услугам, я часть пакета «все включено» на время вашего отдыха.

Он усмехается, а его взгляд чуть заостряется. Следом он берет мою руку, не сжимает слишком сильно, но и не отпускает сразу. Его пальцы теплые и уверенные. Лебедев смотрит на меня чуть дольше, чем это прилично для светского приветствия. Но зато я понимаю по его глазам, что Третьяков не соврал, я действительно в его вкусе. Это упрощает задачу, потому что по мосту моментальной симпатии легче всего влететь в чужое сердце.

– Все включено? И что в этом «пакете» самое ценное?

– Умение слушать, – отвечаю ровным голосом, без приторного желания угодить или заинтриговать. – А после говорить ровно то, что человек хочет услышать.

– Тогда это не из дешевых услуг, – он смеется и дает знак своему человеку, чтобы он пока прогулялся.

– Да, я умею создавать иллюзии, в которых приятно пребывать. Хотя могу сделать и наоборот.

– Наоборот?

– Я умею говорить и то, что человек боится услышать.

Роман слегка наклоняет голову, будто оценивает вес сказанного.

– Значит, ты умеешь быть честной? – спрашивает он.

– Только если это входит в пожелания клиента, – парирую, не меняя тона. – Но обычно просят ложь. Более удобную, более ласковую.

– Ты умеешь лгать ласково?

– В этом весь смысл. Красиво, убедительно, со вкусом.

Он усмехается и отпивает из бокала. На его лице все еще сохраняется легкая отстраненность, но я вижу, что я его заинтриговала.

– Интересный подход. Не слишком ли сложно для такой работы?

– Я все равно не умею по-другому, – мягко отвечаю. – Я слишком наблюдательная.

– Да?

– Я читаю людей, как вы, наверное, читаете отчеты и балансы. Только вместо цифр – взгляды, интонации, движение пальцев по бокалу. Например, вы чуть нервно прижали безымянный палец к стеклу, когда я упомянула ложь. Значит, с этим у вас не все просто. Возможно, кто-то недавно солгал вам, но вы успели распознать это. И теперь желаете понять, как это далеко могло зайти.

Он молчит. Несколько долгих секунд.

– Любопытно, – произносит он с почти искренним удивлением. – Третьяков превзошел себя на этот раз, таких девушек мне еще не показывали.

Глава 9

Я так и не пересекаюсь с Германом. Когда за столом появляется намек, что вот-вот начнутся серьезные разговоры, всех девушек и лишний персонал просят удалиться. Я выхожу из гостиной и вижу перед собой стерву. Она складывает руки на груди и кивает мне таким образом, словно она мой работодатель и она очень довольна мной.

– Я еще могу все испортить, – бросаю ей, чтобы она не расслаблялась. –